Протокол "Гхола": Пробуждение (СИ) - "Ivvin"

Черная, грязная сыпучая масса уже закрыла гусеницы «Крота» и подбиралась к моим ботинкам.

— Назад! — скомандовал я. — Элара, отводи его, дай мне пространство!

— Отвожу! — отозвалась девушка. В её голосе было напряжение. — Приводы в норме, но песок создает сопротивление.

Дрон с натужным гудением сдал назад, разгребая отвалом натекшую кучу. Ему ничего не угрожало застрять, но если мы не закроем дыру, через полчаса шахта будет заполнена по горло.

— Мне нужен щит! — крикнул я, оценивая масштаб бедствия. Внизу не было ничего подходящего — только инструменты и камень. — Элара, сбрось мне секцию борта! Срочно!

Наверху грохнуло. Элара, поняв меня с полуслова, столкнула вниз тяжелый лист рифленого алюминия.

— Лови! Береги голову!

Лист с лязгом ударился о стену шахты и упал в песок в метре от меня. Я подхватил его — килограммов пятнадцать, вполне подъемно.

— Теперь прижимай! — крикнул я, выставляя лист перед собой как щит. — Разверни «Крота»! Упрись отвалом в центр листа!

Дрон, повинуясь командам с пульта, развернулся на месте, взрывая гусеницами песок. Его стальной отвал мягко ткнулся в мою импровизированную заплатку.

— Жми!

Я отскочил в сторону. «Крот» рванул вперед. Алюминиевый лист врезался в поток песка, отсекая его, и с глухим скрежетом прижался к неровным краям пролома. Песок продолжал сыпаться через щели по краям, но основной поток был остановлен.

— Держи так! Не отпускай!

Я сорвал с пояса лазерный резак. Щелчок переключателя — режим резки сменился на режим импульсной сварки. Очки-хамелеоны мгновенно затемнились.

Я поднес излучатель к стыку. Лазерный луч, сфокусированный для плавки, а не для испарения, ударил в камень и металл.

Вонь плавленного базальта смешалась с едким запахом сварки. Я работал грубо, не заботясь о красоте шва. Я плавил края алюминиевого листа, смешивая их с торчащими из пролома кусками арматуры и самим камнем стены. Жидкий металл стекал в щели, застывая уродливыми, но прочными наплывами. Креплений здесь не было, поэтому я просто вплавлял металл в неровности породы, создавая единый монолит.

Минута. Две.

Шорох песка прекратился. Остался только гул вентиляции и запах озона.

— Готово, — выдохнул я, отключая резак. — Отводи. Заплатка держится.

«Крот» отъехал назад. Лист металла, покрытый черными шрамами сварки, остался висеть на стене, надежно запечатав «рану».

— Ты как? — спросила Элара.

— Грязный, — усмехнулся я, отряхивая колени. — Но живой. Поднимай меня. Нам нужно обсудить то, что вывалилось из этой дыры.

Полчаса спустя мы стояли в центре управления. На столе лежал кусок искореженного, обгоревшего титана с остатками трафаретной маркировки, который я подобрал в шахте.

Элара смотрела на схему корабля, висящую в воздухе над проектором.

— Это Пятый отсек, — уверенно сказала она.

— Именно, — я вытер руки ветошью. — И это меняет всё. Мы думали, что низ корабль просто расплющило о дно кратера. Что нижние палубы превратились в блин.

Я подошел к голограмме.

— Но смотри. Под люком у нас чистый, твердый базальт. Мы углубились на шесть метров и всё еще были в камне. А стоило взять три метра вправо — и мы уперлись в обломки пятого трюма.

— Значит, дно не ровное, — подхватила она мысль.

— Именно. Мы копаем не дно, а скальный выступ.

Я изменил параметры модели.

— Когда мы упали, этот каменный зуб вспорол днище и вошел внутрь корпуса, как кулак в подушку. Корабль лежит на дне, но его центр пронзен этим выступом. Пятый трюм, судя по всему, принял удар на себя и был разрушен — его содержимое перемешало с песком и вдавило в этот камень.

Элара молчала, разглядывая новую геометрию катастрофы. Но в её молчании не было страха. Наоборот, я видел, как в её глазах разгорается надежда.

— Если так… — начала она. — И если этот выступ принял основной удар…

— …То соседние секции и, особенно, за ним могли и уцелеть, — закончил я за неё. — Камень сработал как клин. Он раздвинул конструкции, а не просто раздавил их. Посмотри на схему. Трюм номер четыре.

Красная точка на схеме находилась совсем рядом с нашей шахтой, буквально за стеной того самого каменного выступа, в котором мы сидели.

— Согласно накладным, — Элара быстро вывела данные на соседний экран, — в Четвертом трюме находилось оборудование для глубокого бурения, ремкомплекты реактора и…

Она замерла.

— «Иксианские строительные модули. Класс "Термит". Три единицы».

— Мы и не надеялись найти там что-то целое, думали, всё всмятку, — сказал я, чувствуя, как внутри просыпается азарт. — А этот каменный горб мог спасти содержимое, создав "мертвую зону" при ударе.

— Но чтобы добраться туда… — Элара посмотрела на меня. — Нам придется снова бурить стену. Ту самую, из которой только что сыпался песок.

— Теперь мы знаем об опасности, точнее это и так нам предстояло позже, — возразил я. — Сделаем шлюз чуть раньше.

Элара кивнула. Её пальцы коснулись проекции, приближая сектор Четвертого трюма.

— Ирония судьбы, — усмехнулась она. — Будь он больше размером, то корабль могло разрубить пополам или как минимум разрушить фабрикатор. Камень, который чуть не убил нас при падении, сохранил для нас самое ценное.

Она повернулась ко мне, и я увидел ту самую новую решимость.

— Кейл, запускай диагностику «Крота». Если там действительно иксианцы, я готова прогрызть этот камень зубами.

Глава 6. Вскрытие

G-Zero +14 дней.

POV Элара Варос

Я вошла в нашу кают-компанию, держа в руках две дымящиеся чашки. Густой, смолистый аромат пряного кофе щекотал ноздри — маленькая роскошь из запасов папиной свиты, которую мы позволяли себе по утрам, чтобы помнить вкус нормальной жизни.

За две недели мы превратили этот салон в подобие дома. Гарь выветрилась, сменившись стерильным запахом озона. Мы перетащили сюда лучшую мебель из уцелевших кают: глубокие бархатные диваны, тяжелый стол из полидерева, даже ковер с густым ворсом, который теперь глушил звон шагов по металлической палубе. Это была странная смесь дворца и бункера — инкрустированные кресла соседствовали со стойками для лазерных резаков, а на стене, вместо пейзажа Каладана, висел монитор сейсмоконтроля.

Кейл уже был здесь. Он сидел за столом, подсвеченный голубоватым сиянием солидопроектора.

Гхола не спал. Его череп, раньше пугающе гладкий, теперь покрывал короткий, жесткий «ежик» темных волос — за две недели они отросли достаточно, чтобы он перестал походить на манекен Тлейлаксу. Это делало его лицо жестче, но человечнее.

— Доброе утро, — он не обернулся, продолжая вращать в воздухе полупрозрачную модель скального пика, пронзившего наш корабль. — Давление стабильно. Реактор на 40 %.

— Кофе, — я поставила чашку перед ним.

Он кивнул, принимая напиток, но его взгляд остался прикован к красной точке, пульсирующей в глубине схемы. Четвертый трюм.

— Элара, мне нужны подробности, — произнес он, делая глоток. — Я изучил накладные, но сухие цифры веса, габаритов и слишком уж краткое описание мне ничего не говорят.

Я села напротив, обхватив горячую кружку ладонями.

— «Термиты», — ответила я. — Автономные строительные модули класса «Рой». Дом Варос закупил их для разработки глубоких жил на астероидах.

Кейл вопросительно поднял бровь.

— Насколько они автономны?

— У них нет "Я", если ты об этом беспокоишься. Заветы Джихада соблюдены. Но у них есть сложные протоколы координации. Это не просто шахтерские машины, Кейл. Это мобильные фабрики. Ты задаешь параметры тоннеля или зала, и они делают всё сами: бурят, перерабатывают породу, ставят крепи, создают инфраструктуру. Они работают сообща, как насекомые. Один режет, второй уносит, третий плавит.

Глаза гхолы блеснули интересом.

— То есть, если мы их достанем, нам не придется копать эту гору вручную?