Протокол "Гхола": Пробуждение (СИ) - "Ivvin"

Я посмотрел на монитор телеметрии. «Глубина: 0.2 метра. Температура: 1400. Статус: Стабильно». Началось. Впереди года каторжного труда. Но теперь у нас была кирка.

Глава 5. Каменный Кинжал

Время здесь, в глубоком чреве разбитого звездолета, утратило свой естественный ход. Больше не существовало утра или ночи, не было закатов и рассветов. Осталась только вязкая, душная темнота, которую мы разрывали прожекторами, и бесконечные циклы.

Цикл бурения. Цикл формовки. Цикл остывания. Цикл подъема.

Мы назвали это «Ритмом». И он стал нашей новой религией, диктующей условия выживания.

Я стоял у края развороченного технического люка, положив ладонь на пульт управления кран-балкой. Вибрация от работающего внизу бура передавалась через металл пола прямо в подошвы ботинок, поднимаясь выше, к коленям, отдаваясь в позвоночнике. Это было похоже на пульс огромного, больного зверя, внутри которого мы поселились.

Внизу, в колодце шахты глубиной четыре метра, клубилась серая каменная взвесь. В лучах прожекторов пылинки танцевали хаотичный танец, оседая на обшивке «Крота». Дрон ворочался в тесноте, скрежеща гусеницами по базальту. Он выглядел как жук-скарабей, одержимый идеей прорыть путь к ядру планеты.

— Блок сформирован, — голос Элары в наушнике прозвучал с легкой хрипотцой. Я слышал, как она сделала глоток воды, прежде чем продолжить. — Температура поверхности двести градусов. Геометрия в допуске. Вывожу на точку подъема.

— Принял, — отозвался я, протирая защитные очки рукавом комбинезона. Ткань давно пропиталась запахом машинного масла и каменной крошки. — Тельфер на позиции.

Над шахтой, на усиленной балке потолка, висел наш главный труженик — компактный грузовой модуль. Мы не стали собирать его из хлама, рискуя уронить центнер камня себе на головы. Фабрикатор, пережевав несколько искореженных переборок, выплюнул нам новенький, пахнущий заводской смазкой электрический тельфер. Его ярко-желтый корпус с хищной черно-желтой разметкой казался чужеродным пятном в этом царстве ржавчины и теней.

Внизу «Крот» сдал назад. Его задний технический порт с шипением гидравлики раскрылся, и на каменный пол шахты с глухим стуком выпал темно-серый, дымящийся куб.

Наш хлеб. Наш фундамент. Наше будущее.

Крот не просто вырезал породу — он спекал крошку и куски породы, оплавляя края в термической камере, превращая мусор в идеальный промышленный стандарт весом ровно в сто килограммов.

Я нажал кнопку на подвесном пульте. Электромотор тихо зажужжал — ровный, уверенный звук исправного механизма, музыка для ушей инженера. Трос из синтетического волокна, способный выдержать вес малого шаттла, бесшумно скользнул вниз. На его конце раскачивался самозажимной захват — массивная стальная «лапа», хищно раскрытая в ожидании добычи.

— Цепляю, — пробормотал я, не сводя глаз с груза.

Клешня коснулась горячего камня. Жар от блока чувствовался даже на расстоянии четырех метров — сухой, злой жар недр. Я нажал вторую кнопку. Захват сработал с сочным металлическим щелчком, впиваясь в базальт. Никаких узлов, никаких ненадежных крюков. Чистая, безжалостная механика.

Клавиша утонула под пальцем. Тельфер легко, словно издеваясь над гравитацией, оторвал стокилограммовый куб от пола. Трос натянулся, но двигатель даже не изменил тональности, продолжая свое монотонное гудение. Моя работа здесь была простой: я был дирижером этого железного оркестра. Одно движение пальца — и глыба камня послушно поплыла вверх, покачиваясь в воздухе.

Куб вынырнул из зева люка, обдав меня волной горячего воздуха, пахнущего серой и озоном. Я переключил тельфер в режим горизонтального перемещения. Каретка под потолком мягко поехала по направляющей, поднося груз к стоящей рядом тележке.

Блок мягко, почти нежно осел на металлическую платформу. Захват автоматически разжался, освобождая камень, и взмыл обратно к потолку. Весь процесс занял меньше минуты. Эффективность, от которой на душе становилось чуть спокойнее.

— Груз на палубе, — доложил я, чувствуя, как напряжение немного отпускает плечи. — Можешь начинать новый проход.

— Фреза перегрета, — вздохнула Элара. В этом вздохе было больше усталости, чем она хотела показать. — Нужно две минуты на охлаждение. Я пока скорректирую вектор. Кажется, порода становится плотнее, «Крот» начинает вибрировать сильнее обычного.

— Хорошо. Отдыхай.

Я отцепил пульт и взялся за ручки тележки. Впереди лежал путь длиной в пятнадцать метров. Раньше, в «доиндустриальную эпоху» нашей жизни (которая закончилась всего пару дней назад), мне приходилось тащить эти камни через весь трюм, маневрируя между завалами, как проклятому. Теперь всё было иначе.

Посреди разрушенного трюма, разрезая хаос катастрофы строгой линией, тянулся конвейер. Найдя в базе данных чертежи модульных ленточных транспортеров, используемых на обогатительных фабриках, мы заставили Фабрикатор печатать их — секцию за секцией.

Легкие алюминиевые рамы, блестящие в полумраке. Идеально подогнанные ролики на закрытых подшипниках, вращающиеся от легкого касания. Износостойкая черная лента с автоматическими фиксаторами-подпорками перевозимого груза для работы по вертикали. Это устройство выглядело здесь, среди рваного металла и древней пыли, как инструмент хирурга на поле боя.

Я докатил тележку до «хвоста» конвейера. С каждым циклом, с каждым часом этот хвост подползал всё ближе к шахте. Сейчас нас разделяло всего полтора десятка метров. Еще пара смен — и лента дотянется прямо до зоны выгрузки тельфера. Тогда я смогу выбросить эту тележку в переплавку — месть будет сладка!

Короткий рывок — и блок соскользнул с наклонной платформы на резину. Лента просела, приняв вес, но тут же упруго выровнялась. Я щелкнул тумблером на боковой панели секции. Электромотор ожил, и лента плавно повлекла дымящийся камень прочь.

Я проводил его взглядом. Куб уплывал туда, где в глубине трюма, подобно алтарю ненасытного божества, мерцало красным зевом чрево Фабрикатора. Там, внутри, этот камень будет размолот в пыль. Машина, как алхимик, выжмет из базальта драгоценные крупицы титана, кремния и железа, а пустой, бесполезный шлак, опять сплавленный в блок, выплюнет на другую ленту, уходящую в временный отвал.

— У меня есть пара минут, пока твой бур остывает, — сказал я в эфир, вытирая руки ветошью. — Поставлю следующую секцию.

Не теряя времени, я подошел к верстаку. Там уже лежала готовая рама — свежераспечатанная, еще теплая, с характерной ребристой текстурой 3D-печати. Рядом, как патроны в обойме, лежали ролики и моток проводов с уже обжатыми клеммами.

Сборка была своего рода медитацией. Щелчок замков, соединяющих рамы — сухой, четкий звук. Легкое, комариное жужжание электрогайковерта, загоняющего болты в пазы. Соединение разъемов питания.

В этом была своя красота. Никакой изоленты, никакой сварки «на глазок», никаких компромиссов. Только стандартизация и точность. Мы строили этот мир заново, и на этот раз мы строили его правильно.

— Секция установлена, — я выпрямился, разминая затекшую шею. Позвонки хрустнули. — Теперь мне идти на два метра меньше.

— Не расслабляйся, гхола, — голос Элары стал мягче, в нем промелькнула тень улыбки. — Как только мы закончим с конвейером, я найду тебе занятие посложнее. «Атлас» сам себя не соберет.

Я посмотрел в темный угол трюма. Там, в полумраке, стоял незавершенный скелет второго дрона. Массивная рама на широких гусеницах, собранная из переплавленных швеллеров, выглядела внушительно, но сиротливо. Ему не хватало самого главного — «рук». Мощная гидравлика требовала легированной стали и точной механики, на которую мы копили ресурсы по крупицам, буквально выцеживая их из камня.

Каждый блок, который Элара вырезала внизу, а я отправлял в переработку, давал нам еще несколько граммов нужного сплава. Мы кормили этого железного голема с ложечки.