Протокол "Гхола": Пробуждение (СИ) - "Ivvin"

— Он будет готов, — уверенно сказал я, глядя на пустые глазницы сенсоров «Атласа». — Еще сорок циклов плавки, и я запущу печать главных цилиндров.

— Температура фрезы в норме, — тон Элары снова стал деловым, отсекая лирику. — Начинаю врезку. Угол пятнадцать градусов. Пошла нагрузка.

Гул в шахте снова усилился, заглушая мои мысли. Ритм возобновился, безжалостный и монотонный. Я вернулся к краю ямы, положив руку на пульт тельфера.

Ждать оставалось недолго. Еще один блок. Еще один шаг.

Тишина в кают-компании была плотной, но не давящей. Это была тишина безопасного места. Световые панели на потолке, которые я починил и откалибровал еще в первые дни, заливали помещение ровным, ярким дневным светом. Никакого мерцания, никаких аварийных кровавых ламп. Порядок должен начинаться с освещения.

Мы сидели друг напротив друга за пластиковым столом. Между нами лежали вскрытые пайки и раскрытая книга в толстом переплете из синтетической кожи.

Элара не ела. Она водила пальцем по строчкам, беззвучно шевеля губами. В ярком свете ламп было видно, как сильно она изменилась за эти дни. Она была совсем юной девушкой, почти ребенком по меркам долгоживущих Домов. Но из её взгляда исчезла капризная поволока, уступив место жесткой концентрации. Её длинные волосы, которые раньше струились по плечам, теперь были туго затянуты в практичный пучок на затылке, чтобы ни одна прядь не лезла в глаза.

— «Предел текучести базальтовых пород при термическом воздействии меняется нелинейно», — процитировала она, не поднимая глаз. — Кейл, поэтому мы держим фрезу на семидесяти процентах? Чтобы не превратить стену в стекло, которое треснет при остывании, а создать вязкую корку?

Я кивнул, отправляя в рот ложку протеиновой пасты.

— Именно. Если перегреть, получится обсидиан. Твердый, но хрупкий. Нам нужен спеченный агломерат. Откуда ты это вычитала? В базе данных «Гефеста» только технические регламенты.

Она постучала ногтем по странице.

— Учебник. «Ксено-геология внешних миров». Мы нашли его, когда разбирали завалы у библиотеки.

Я вспомнил ту находку. Библиотечный сектор уцелел частично — многие кристаллы данных треснули, некоторые солидо-проекторы были разбиты. Но печатные книги, эти архаичные хранилища знаний, которые Дом Варос вез скорее как предмет престижа, оказались на удивление полезными. Цифровые схемы давали ответ «как», а старые учебники объясняли «почему».

— Знаешь, — проговорила она задумчиво, — здесь написано про арочные своды. Если мы будем расширять нижний уровень, нам нельзя делать потолок плоским. Давление сверху слишком велико. Нужна арка. Распределение векторов нагрузки…

Она замолчала, глядя в пустоту. В её глазах горел тот особый, холодный огонь, который я раньше видел только у погруженных в активные раздумья людей.

— Ты быстро учишься, — заметил я. — Не ожидал.

— Во Дворце нас учили истории искусства и этикету, — она криво усмехнулась, и эта улыбка сделала её лицо на миг совсем девичьим. — Нам говорили, что камень — это просто декорация для нашего величия. А оказывается, у камня есть характер. И если его не уважать, он нас раздавит.

— Доешь, — сказал я, указывая ложкой на её брикет. — Мозгу нужна глюкоза. Геология на голодный желудок не усваивается.

Она послушно взялась за еду, но книгу не закрыла.

Жизнь вошла в колею. Мы спали положенные восемь часов — в нормальных кроватях уцелевших кают, а не в креслах рубки. Ели по расписанию. Работали сменами.

Я затянул последний болт на соединительной муфте и выпрямился, отирая руки. Лента конвейера, змеящаяся через весь трюм, наконец-то достигла своей цели. Её черный язык нависал прямо над зоной выгрузки тельфера, всего в полуметре от шахты.

— Запуск, — скомандовал я, касаясь кнопки на панели управления.

Электромоторы взвыли — сначала натужно, набирая инерцию, потом их звук перешел в ровное, уверенное гудение. Длинная лента дрогнула и поползла. Я бросил на неё пустую пластиковую канистру. Емкость проехала весь путь, плавно преодолела стыки секций, поднялась по наклонной аппарели и с грохотом исчезла в приемном бункере фабрикатора.

— Есть контакт! — я позволил себе редкую улыбку. — Замкнутый цикл, Элара. Больше никакой ручной тяги. Теперь мы индустриальная держава в миниатюре.

— Впечатляет, Кейл, — её голос из динамиков звучал бодро. — Теперь моя очередь. «Атлас» ждет.

Я обернулся к нашему железному голему. За эти дни он перестал быть просто грудой металлолома. Благодаря непрерывной плавке базальта мы добыли достаточно металла, чтобы распечатать черновую гидравлику для левого манипулятора. Клешня уже была смонтирована, хищно блестя свежим металлом, хотя шланги высокого давления еще свисали пучками, не подключенные к системе.

— Почти, — сказал я. — Но чтобы оживить его полностью, нужно увеличить выработку. Конвейер может переварить в три раза больше породы, чем мы даем сейчас. Мы уперлись в логистику.

Я подошел к краю шахты и заглянул вниз.

— «Кроту» тесно, — пояснил я. — Он тратит кучу времени на маневры, чтобы развернуться в узком шурфе и подставить блок под захват. Нам нужен буфер. Карман-накопитель.

— Предлагаешь расширяться? — деловито спросила Элара.

— Да. Если мы вырежем нишу вот здесь, справа, метра на три вглубь, мы сможем складывать там готовые блоки. Тельфер будет забирать их непрерывно, а «Крот» не будет простаивать.

— Я проверю данные сканирования, — пауза была короткой. — Согласно твоим датчикам, базальтовый монолит здесь однороден. Плотность высокая. Риск минимален, если, как мы и обсуждали, делать арочный свод.

Я спустился по скобам вниз, на «Нулевой уровень». Здесь было жарко, но вентиляция справлялась — воздух был сухим и пыльным, но пригодным для дыхания. Я постучал кулаком по правой стене штольни. Камень отозвался глухо, солидно. Вековой массив.

— Порода выглядит надежно, — подтвердил я. — Начинай выборку. Я подстрахую визуально.

На мониторе планшета всё выглядело рутинно. Просто еще одна операция. Еще несколько кубометров камня.

Внизу взревела фреза.

— Вход под углом двадцать градусов, — комментировала Элара свои действия. — Формирую арку. Иду плавно. Нагрузка на бур минимальная. Камень податливый… даже слишком.

Я нахмурился, глядя на график плотности. Линия на экране, обычно ровная, вдруг начала дрожать.

— Элара, — сказал я, чувствуя легкий укол беспокойства. — Показатели плавают. Сопротивление падает. Там может быть каверна. Пустота в породе.

— Пустота — это хорошо, — отозвалась она. — Меньше работы фрезой. Может, попадем в газовый карман?

«Крот» продвинулся вперед. Бур с визгом вгрызался в стену, углубляясь на метр. Полтора.

— Странно, — голос девушки стал напряженным. — Термодатчики фиксируют резкий перепад.

— Стоп! — крикнул я, но было поздно.

Я увидел, как бур «Крота» внезапно провалился вперед, словно проткнул картонную декорацию. Показатели нагрузки рухнули в ноль, а затем, через долю секунды, подскочили до критической отметки.

— Кейл! — вскрикнула Элара. — Стена!

То, что я видел, заставило меня забыть о дыхании. Из свежей пробоины в стене не сыпались камни. Оттуда, с жутким шипением, похожим на выдох гигантского легкого, в камеру начала выдавливаться густая, темная масса. Это был песок — но не чистый песок пустыни. Он был грязным, маслянистым, перемешанным с обломками пластика, кусками труб и рваным металлом.

Это выглядело так, словно скала вдруг начала кровоточить внутренностями нашего собственного корабля. И этот поток, подгоняемый чудовищным давлением извне, не собирался останавливаться.

Внизу, в шахте, события развивались стремительно, но не так катастрофично, как показалось в первую секунду. Из пробоины в стене, диаметром около полуметра, с сухим шелестом потек песок. Он не бил струей под давлением — спрессованные в нем обломки армировали массу, сдерживая напор цепляясь за скалу и друг за друга, но поток был плотным, тяжелым и неумолимым.