Протокол "Гхола": Пробуждение (СИ) - "Ivvin"

Я кивнул, падая на стул напротив. Усталость накатила внезапно, стоило только адреналину отступить. — Я был в рубке наблюдения. И в трюме. У меня есть две новости. Одна хорошая, вторая… скажем так, философская.

— Начни с хорошей, — она отломила кусочек брикета. — Мне сейчас очень не хватает позитива.

— У нас бесконечная вода, — сказал я, выкладывая на стол контейнер с песчаной форелью, который прихватил из трюма. Элара отшатнулась, увидев склизкую массу. — Ты принес их сюда?

— Это наши новые питомцы. Я нашел пробоину в днище. Они лезут на влагу. Я решил не заваривать щель, а сделать там ферму. Пока корабль стоит на камне, они не опасны. Они просто приносят нам воду, которую вытягивают из песка. Десять литров каждое утро, Элара. Мы богаты.

Она посмотрела на контейнер с брезгливым уважением. — Ладно. Вода — это жизнь. А философская новость?

Я взял со стола дата-пад и вывел на него схему, которую набросал в уме. — Мы в ловушке. Идеальной, географической ловушке. Я нарисовал круг. — Это кратер. Котловина Отчаяния. Мы лежим на дне. Стены — сплошной базальт, высотой метров двести. Но вот здесь, — я провел линию поверх круга, — начинается песок. Кратер засыпан. Мы в каменном стакане под крышкой.

— И что снаружи? — спросила она.

— Черви. Много червей. Я видел сканеры. Слой песка над нами кишит ими. Они не могут пролезть внутрь к нам, потому что проход слишком узкий, а камень им не по зубам. Но и мы не можем выйти. Любая попытка прокопать туннель вверх приведет нас прямо в мясорубку.

Элара молчала, осмысливая. — Значит, мы заперты. И мы даже не добрались до своего участка, верно?

— Верно, — подтвердил я. — Мы не долетели. Наш лицензионный участок, тот, за который твой отец отдал состояние, находится в тысяче километров отсюда, ближе к Барьерной Стене. А мы здесь. В глубокой пустыне. В дыре, которой даже нет на навигационных картах торговых путей.

— Это… — она запнулась, обдумывая. — Это хорошо.

— Почему?

— Потому что здесь нечего искать, — в её голосе зазвучала холодная логика. — Котловина Отчаяния известна тем, что здесь нет ничего. Ни спайса — слишком глубоко и нестабильно. Ни воды. Ни минералов. Это просто геологический шрам.

— Значит, Харконнены не придут, — кивнул я. — Они получили сигнал, что мы сбиты. Они знают примерные координаты падения. Но лезть сюда, бурить сотню метров песка, рисковать техникой в кишащем червями районе ради того, чтобы найти обломки? Нет. Они прагматики. Для них мы мертвы. Списаны в утиль.

— Мы призраки, — тихо сказала Элара. — Мир забыл о нас в ту секунду, когда мы исчезли с радаров.

— И это наш главный щит, — я постучал пальцем по столу. — Пока мы сидим тихо, нас никто не тронет. Нас не ищут, потому что искать нечего. Но это же и наша проблема. Спасатели тоже не придут.

— Мы здесь навсегда?

— Нет. Только пока не станем достаточно сильными, чтобы выйти. Я стер рисунок на планшете и начал чертить новый.

— Смотри. Нам нужны ресурсы. Металл, минералы. Они есть в скале под нами. Мы будем бурить вниз. Вгрызаться в основание кратера. Строить там, в глубине, настоящую базу. Мастерские, склады, жилые уровни. — А корабль? — А корабль останется здесь. Но есть проблема. Пустая порода. Когда мы начнем бурить, у нас будут горы щебня и базальта. Куда его девать?

Я нарисовал вокруг схематичного кораблика жирную заливку. — Мы будем плавить породу, Элара. У нас есть Фабрикатор. Мы сделаем из него экструдер. Мы будем заливать пространство вокруг корабля и над ним искусственным камнем. Слой за слоем. — Мы… замуруем себя? — Мы создадим фундамент. Мы заполним этот кратер пустой породой, вытесним песок. Мы поднимем уровень дна до самого верха каменных стен.

Я провел линию вверх. — А потом, когда у нас будет твердая площадка на уровне «крышки», мы построим башню.

В Кают-компании повисла тишина. Был слышен только шорох вентиляции и далекий, едва уловимый скрип корпуса. Элара смотрела на схему. В её глазах отражалось понимание масштаба. Это была не просто стройка. Это было создание собственного острова в океане песка.

— Это безумие, — сказала она наконец. — Это стройка века. Нас двое.

— У нас есть время. Год, два, пять. Сколько потребуется. Нас никто не гонит. И у нас есть энергия реактора.

— И какой первый шаг?

— Чтобы начать бурить скалу под нами, мне нужен «Проходческий Дроид». Чертеж я нашел в базе данных колонистов. Это старая, надежная машина. У нас в трюме есть остов ремонтного бота, его можно переделать. Я развел руками. — Но есть проблема. Фабрикатор пуст. Чтобы напечатать буры, гидравлику и термо-излучатели для плавки камня, мне нужен металл. Много хорошего, тугоплавкого металла. А у нас только пластик и органика. — Нам нужен металл, — повторил я, глядя на Элару. — Но не абы какой.

Мы стояли в центре грузового отсека. Вокруг валялись обломки контейнеров, куски пластика, рассыпанные мешки с чем-то, похожим на удобрения. — Разве здесь мало железа? — Элара пнула ногой искореженную балку. — Вон, целые горы лома.

— Это конструкционная сталь, — покачал я головой. — Дешевая, мягкая, для строительства бараков. Или композиты, пластик. Для корпуса дроида и гусениц это сгодится. Но мне нужна начинка. Я загибал пальцы: — Для процессора и контактов нужно золото и медь высокой очистки. Для бура, который будет грызть базальт, нужен вольфрам, титан или молибденовая сталь. — А корабль? — она посмотрела на стены. — Проводка, панели?

— Нет, — отрезал я. — Мы не будем разбирать корабль. Пока. Это наш дом, наша броня. Если я начну выдирать проводку, я могу обесточить что-то важное, вроде сенсоров или запасной вентиляции. Мы не будем каннибалами, пожирающими сами себя, пока есть другой выход.

— Какой?

— Нам нужен концентрированный ресурс. Чистый металл, который лежит без дела.

Элара нахмурилась, обдумывая. Потом её взгляд прояснился. Она посмотрела на потолок, в сторону верхних палуб. — Ты хочешь сказать… роскошь?

— Именно. Твой отец вез с собой не только оборудование. Он вез статус. Золото, серебро, коллекции, украшения. Это «мертвый груз». Он не поддерживает жизнь корабля, он просто занимает место. Но с точки зрения химии — это идеальное сырье.

Она посмотрела на дверь, ведущую к верхним палубам. Туда, где располагались роскошные апартаменты её семьи. Туда, где мы еще не были после катастрофы. — Я знаю, где это взять, — сказала она. Её голос стал холодным и деловым. — Идем.

— Куда?

— В сокровищницу мертвецов, — она направилась к выходу. — Мой отец любил окружать себя красивыми вещами. Он вез с собой наследие предков, чтобы украсить им новый дворец. Дворца не будет. Значит, не нужно и украшений. Она остановилась в дверях и обернулась. — Бери тележку, Кейл. Мы идем грабить мой собственный Дом.

Жилые палубы аристократов находились на самом верху, под защитным куполом. При ударе эта секция уцелела лучше всего — амортизаторы отработали штатно, спасая «элиту», которой там, к счастью или сожалению, не оказалось в момент катастрофы.

Я вскрыл замок шлюза, и мы вошли в мир, который казался чужим. Здесь не пахло гарью и смертью. Здесь пахло пылью, старым деревом и дорогим лаком. Коридоры были обшиты панелями из каладанского дуба, под ногами пружинил мягкий ворс ковра. — Добро пожаловать в музей, — тихо сказала Элара.

Мы взяли с собой грузовую тележку. — Нам нужно всё, что блестит, — напомнил я. — Но ничего не ломай, что встроено в стены. Берем только то, что можно унести. Статуэтки, посуда, рамы, шкатулки.

Мы вошли в каюту тети Марго. Это был настоящий клондайк. Тетушка любила окружать себя тяжелыми, дорогими вещами. Я подошел к комоду. На нем стояли массивные бронзовые часы и канделябры. — Бронза, — оценил я вес. — Много меди. Отлично. Я смахнул их в тележку. Грохот показался кощунственным в этой тишине.

Мы двигались из комнаты в комнату. Мы не были вандалами, мы были сборщиками налогов. Налогом облагалось прошлое ради будущего. Серебряные подносы. Золотые кубки. Шкатулки из редких сплавов. Тяжелые статуэтки из цельного титана (модный в столице авангард). Всё это летело в кучу.