Под пеплом вечности. Том 1 - Пономарев Александр Леонидович

– Сколько же ты тут пролежал…

Когда майор спустился, старик повел их узким проходом вдоль озера, и через несколько десятков метров скальный выступ открыл им вид на огромные врата.

Они были сделаны из неизвестного сплава, в котором угадывались отливы темного материала и перламутра. Они не были встроены в скалу – они будто вырастали из самого камня, составляя с ним единое целое. Их поверхность покрывала сложная вязь символов, и они светились изнутри тем же бирюзовым светом, но здесь он был ярче, живее. Свет пульсировал, то ускоряясь, то замедляясь, и Владиславу показалось, что он стучит в такт его собственному учащенному сердцу.

Тишина стояла абсолютная, давящая.

– Тот монолит, Владислав… Это ведь он. На его раскопки мы летели… – с трепетом прошептала Мария.

– Ну же, Машенька, момент настал, – Нестор Петрович взял ее руку. Его пальцы были холодными и твердыми, как древний камень. – Твое право. Ты нашла путь сквозь знание. Твое прикосновение его откроет.

Он приложил ее ладонь к одному из символов – не тому которого касался сам, а тому, что напоминал ту самую, спасшую ее спираль.

На секунду ничего не произошло. Затем тихий, нарастающий гул, исходящий не от ворот, а ото всюду одновременно, заполнил пространство, войдя в резонанс с костями. Символ под ее ладонью вспыхнул ослепительно-белым светом, болезненным и чистым.

Тяжелые створки медленно с глухим скрежетом отворились, пропуская внутрь слабые лучи света от их фонарей. Запах древности и пыли ударил в нос, заставляя Белову тихонько чихнуть. Нестор Петрович, опираясь на свой потрепанный временем посох, опустился на ближайший валун.

– Дальше вы сами внучки, а я присяду тут, переведу дух. Проходите, там есть на что посмотреть, – махнул рукой старик, указывая направление.

– Спасибо вам, – голос Марии дрогнул. Она смотрела на старика, понимая, что стоит перед человеком, который ради этого мига прожил ад. – Спасибо, что не сломались. Что нашли в себе силы вести нас снова и снова.

Старик слабо улыбнулся, и в его усталых глазах мелькнула тень былой мудрости.

– Вы главное берегите друг друга. Чувствую многое у вас впереди. Теперь идите. И не оглядывайтесь.

Владислав молча кивнул и слегка коснулся его плеча рукой. Затем обернулся и встретился взглядом с Марией. В ее глазах отражалась непередаваемая буря эмоций, от нетерпения, любопытства и надежды, до неуверенности и страха.

Стоя перед входом они ощущали торжественность и величие момента. Ведь еще совсем недавно они и представить не могли что будут стоять здесь – на пороге величайшего открытия. Владислав взял Марию за руку, и они вместе шагнули внутрь.

***

Едва они сделали шаг, воздух дрогнул, и из самих стен, из потолка, родился мягкий, рассеянный свет. Он был непривычным для глаза – в его спектре было больше холодных, бирюзовых оттенков, отчего окружающие предметы приобретали призрачное, неестественное свечение. Этот свет выхватил из тьмы пространство, от которого у Марии перехватило дыхание.

Они стояли в центре грандиозного зала, больше похожего на святилище. По обеим сторонам, уходя вдаль, возвышались статуи из светлого, почти белого камня, отполированного до матового блеска. Существа с удлиненными конечностями и лицами нечеловеческой, отстраненной красоты. В их руках – не оружие, а символы, высеченные из того же камня: один сжимал звездную сферу с вырезанными созвездиями, другой – геометрическую фигуру, чья сложность бросала вызов восприятию, третий – свиток, развернутый в вечном молчании.

Стены от пола до потолка покрывали барельефы невероятной сложности. Это была не абстракция, а хроника, высеченная в камне. Мария, с замиранием сердца, читала ее, как книгу.

Первый барельеф был наполнен силой первозданного открытия: их пробуждение. Существа, еще не обретшие своей утонченной формы, впервые подняли глаза к небу, где горели два солнца – одно, ослепительно-золотое, и другое, большее, угрюмо-багровое. Они взирали на этот двойной свет не со страхом, а с жаждой понять его природу.

Следующие панели рассказывали о Великом Исходе. Она видела, как их первые, неуклюжие корабли, больше похожие на обточенные ветром камни, отрывались от почвы родного мира. Затем – как эти корабли, с каждым веком становясь все изящнее, прокладывали пути к соседним звездам, закладывая первые колонии. Они не покоряли галактику – они осторожно осваивали свой уголок, возводя города-убежища в пригодных для жизни мирах.

И наконец, барельефы запечатлели их величайшую страсть – погружение в науку. Мария видела фигуры, склонившиеся не над алтарями, а над чертежами и сложными расчетами. Они изучали рождение и смерть звезд, искали способы продлить жизнь и исцелить любую болезнь. Их сила была не в колдовстве, а в глубинном понимании законов Вселенной, которую они стремились постичь до мельчайших деталей.

– Это их история, – прошептала Мария, и ее голос дрожал от благоговения. – От первого взгляда в небо до…

Мария, словно завороженная, сделала несколько шагов к центру зала. Там, на массивных каменных пьедесталах, лежали артефакты. Сотни, тысячи их.

Мария подошла ближе, пораженная. Это были таблички – плоские, прямоугольные пластины. Они были сделаны из незнакомого материала, напоминавшего одновременно камень и темный, непрозрачный пластик, на ощупь холодные и невероятно прочные. Их форма и шершавая, матовая поверхность казались до странности… знакомыми.

– Смотри, – она провела пальцем по краю одной из табличек. – Форма… шумерские клинописные таблички. И египетские палетки. Только это… оригиналы.

В ее голове складывалась головокружительная догадка.

– Древние люди копировали их! Находили обломки, пытались воспроизвести форму на глине и камне, перенести непонятные знания… Это не архив. Это – источник. Источник всех наших первых письменностей. А это значит…

– Что это хранилище не единственное в своем роде, – продолжил за нее Владислав, проводя рукой по холодной поверхности одной из табличек. – Но тогда… что стало с другими? Если их находили, почему знания в них не были использованы?

Мария задумалась на мгновение, её взгляд блуждал по бесконечным рядам пьедесталов.

– А кто сказал, что не были? – наконец произнесла она. – Посмотри на шумеров, египтян, индейцев майя… Всплеск астрономии, математики, медицины буквально из ниоткуда! Возможно, они как раз и нашли подобные хранилища. Использовали, но… отрывочно. Как слепые, пытающиеся описать слона, трогая его за хвост или ногу. Они переняли форму – эти символы, мифы о богах, пришедших со звезд. Но не сумели понять сути технологий. А потом… войны, катаклизмы, время. Знания искажались, обрастали суевериями, дробились. Кто знает, в каком состоянии были те хранилища и сколько их вообще нашли? Возможно, это – единственное, уцелевшее почти нетронутым.

От этой мысли стало одновременно и тревожно, и величественно. Они стояли не просто в музее. Они стояли у истока, из которого тысячелетиями бился ручеек человеческого знания, чтобы в итоге привести их сюда – к первоисточнику.

– Я видел, как они пришли, – тихо, почти невпопад, сказал Комаров.

Мария обернулась, увидев на его обычно непроницаемом лице отголоски старого потрясения.

– На Луне. Тот мальчик из испытания… Илья… был со мной там, он показал мне. Это было не видение. Эхо, как он сказал. Настоящее прошлое. – Он с трудом подбирал слова, глядя на статуи, но видя не их. – Я видел их корабль. Огромный, белый… Они не исследовали. Они бежали. От чего-то, что не оставляло шансов. Я чувствовал их ужас. А потом… я видел, как они оказались здесь. Они укрыли нашу Солнечную систему титаническим щитом, скрыв от посторонних глаз. Обосновались здесь… но погибли. То видео, что я показывал тебе. Они потеряли всё.

И тут до Марии дошло. Ее взгляд с новой силой скользнул по бесконечным рядам табличек.

– Это не архив для нас… Это архив для них самих! – выдохнула она. – Они создали эту базу знаний, этот «стартовый набор» цивилизации, рассчитывая, что их прямые потомки, могут одичать… И потеряв всё, смогут найти его и снова подняться. Они не знали, что их род прервется, и что эволюция породит рядом с их руинами новый вид – нас!