Звезданутый Технарь 5 (СИ) - Герко Гизум

— Эйдос пока успешно обманывает систему, но планетарный искусственный интеллект начинает серьезно подозревать неладное. — Искин резким взмахом вывела передо мной полупрозрачный график, красные кривые на котором стремительно ползли вверх к критической отметке. — Процессоры фиксируют неразрешимый логический парадокс. Богов не может быть два одновременно. В любую секунду протоколы безопасности могут схлопнуться от перегрузки.

Всего одна малейшая ошибка.

Одно пропущенное сканирование, один сорвавшийся бит информации. Если эфирная защита рухнет, Король Пыли увидит наше жалкое вторжение в прямом эфире. Я стиснул челюсти так, что противно заскрипела зубная эмаль. Тяжелые ступни отбивали бешеный, рваный ритм по идеальным золотым плитам. Мы неслись к входу в древнее святилище, отчаянно обгоняя собственную тень и остатки здравого смысла.

— Шевелим поршнями. — Я резко перехватил бластер двумя руками. — Если эта гигантская консервная банка зависнет, нам срочно понадобится большая монтировка для жесткой перезагрузки.

Воздух вокруг врат сгустился, превращаясь в раскаленный кисель, от которого дешевый пластик визора начал покрываться мутной испариной. Я согнулся пополам, упираясь дрожащими руками в колени. Вязкий, абсолютно стерильный воздух планеты с трудом проталкивался в пересохшее горло, оставляя привкус статического электричества.

— Система охлаждения скафандра паникует. — Я постучал пальцем по запотевшему стеклу шлема. — Еще пара минут на этой золотой сковородке, и мои легкие превратятся в хорошо прожаренный стейк.

— Термальное излучение превышает норму на двести процентов. — Голограмма Мири недовольно скрестила руки на груди, зависнув над пультом питбоя. — Структура этих ворот генерирует микроволновое поле. Древние явно страдали маниакальной микрофобией и предпочитали стерилизовать гостей до хрустящей корочки еще на пороге.

— Могли бы просто постелить коврик с надписью «Вытирайте ноги». — Я тяжело оперся на ствол бластера.

Сгусток плазменного высокомерия плавно выплыл вперед, откровенно наслаждаясь своей абсолютной неуязвимостью. Предводитель Эфиралов лениво дрейфовал над гудящей поверхностью площади, расталкивая плотный воздух. Его колоссальная энергия окатила монументальный фасад мягким, обжигающе-теплым золотым светом, безжалостно выжигая глубокие тени в пазах древних механизмов. Эйдос величественно завис прямо над массивным гранитным постаментом, который уродливым черным клыком торчал из идеальной геометрической симметрии пола.

В самом центре обветренного, покрытого микротрещинами камня зияло глубокое, пугающе ровное прямоугольное углубление. Технологическая скважина алчно ждала свой Последний Ключ, излучая в пространство ледяной холод на фоне всеобщего пекла. Сияющий шар Эфирала слегка сжался, концентрируя острый луч света точно на выемке в граните. Вокруг постамента истерично закружились крошечные пылинки чистого эфира.

— Базовая архитектура Храма ожидает прямой физической аутентификации. — Голос Эйдоса ударил невидимым кувалдометром прямо по моим обнаженным нервам. — Центральные врата откроют доступ к процессору исключительно после добровольной интеграции Живого Ключа в корневой каталог системы. Иначе этот металл останется глух к любым мольбам.

— Опять ваши божественные USB-порты. — Я пнул основание постамента тяжелым ботинком, оставив на нем уродливую серую царапину. — Вечно их приходится вставлять по три раза, чтобы совпали проклятые контакты. А если ошибся пином, то половина галактики схлопнется в черную дыру.

— Примитивная аналогия углеродного ума. — Эйдос презрительно пульсировал. — Этот разъем идеален. Он не прощает погрешностей физического мира.

Кира сделала неуверенный, неестественно ломаный шаг вперед. Магнитные захваты ее изящных сапог лязгнули слишком громко в этой звенящей, мертвенной тишине заброшенного рая. На поцарапанном, покрытом вековой патиной металле врат четко вырисовывался выгравированный герб её давно исчезнувшей семьи. Сложная, невероятно агрессивная геометрическая мандала гениальных создателей протокола «Эгида». Нежно-фиолетовая кожа Киры начала болезненно разгораться изнутри глухим, радиоактивным светом. Серебристые татуировки нейросети на висках и изящной шее угрожающе вздулись под напором просыпающейся энергии.

Механизм жадно приветствовал свою законную хозяйку. Девушка медленно подняла голову, вглядываясь в бесконечное переплетение светящихся проводов и исполинских шестеренок. Ее расширенные зрачки почти полностью затопили радужку первобытной чернотой машинного кода.

— Алгоритм требует от меня абсолютной, слепой покорности. — Кира коснулась подушечками пальцев острых краев углубления. — Я кожей слышу, как стонут стертые шестерни глубоко внутри. Они столетиями изголодались по правильному, родному коду.

Ледяная, отвратительно шершавая глыба панического осознания с размаху рухнула мне прямо на грудную клетку. За этими циклопическими бронированными створками немедленно начнется безжалостная, безмолвная мясорубка личностей. Та неуклюжая, вечно потерянная девчонка, которую я с таким колоссальным трудом выковырял из замерзшей криокапсулы в пропахшем озоном трюме «Странника», навсегда исчезнет. Она перестанет смешно морщиться от горечи растворимого кофе, перестанет пугаться резких визгов корабельной сирены и забудет все наши дурацкие шутки.

Я тяжело шагнул ближе, бесцеремонно вторгаясь в ее интимное, пугающее пространство диалога с мертвой планетарной архитектурой. Металл врат недовольно зашипел снопами ослепительных искр.

— Послушай меня, фиолетовая. — Я заглянул прямо в ее пылающие неестественным фиолетовым огнем глаза. — Если этот светящийся высокомерный паразит попытается отформатировать твою странную любовь к тупым голографическим комедиям, просто возьми и замкни ему фазу на корпус.

— Моя базовая архитектура имеет встроенную многоуровневую защиту от принудительной перезаписи секторов памяти. — Кира медленно повернула ко мне бесстрастное лицо. — Но математическая вероятность сохранения мелких бытовых привычек и эмоциональных привязанностей стремится к абсолютному статистическому нулю.

— Засунь свою безупречную математику в отработанные дюзы. — Я криво, невероятно натужно усмехнулся, чувствуя, как дергается щека. — Я категорически отказываюсь делить пилотскую рубку на своем корабле с бездушным бухгалтерским калькулятором. Ничего личного, Мири!

Правая рука совершенно самопроизвольно, повинуясь древнему инженерному инстинкту выживания, скользнула в глубокий набедренный карман замасленного комбеза. Грубые, покрытые мозолями пальцы в прожженной тактической перчатке мгновенно нащупали спасительный шершавый торец. Заветный, увесистый моток легендарной синей изоленты. Я мертвой хваткой вцепился в липкий рулон, превращая копеечный кусок полимера в свой личный, сверхпрочный спасательный трос на самом краю всепоглощающей сингулярности.

Кусок грязной ленты против воли абсолюта.

— Капитан, твои телеметрические датчики истошно орут о надвигающемся обширном инфаркте. — Мири вывела прямо перед моим поцарапанным визором пульсирующий красным график сердечного ритма. — Ты сейчас просто раздавишь свой синий артефакт в липкую, бесполезную кашу.

— Пламенный мотор тарахтит в строгом штатном режиме. — Я еще сильнее, до хруста в суставах сжал рулон в кармане. — Просто тщательно калибрую уровень инженерной ярости перед неизбежным контактом с божественным прекрасным.

Я посмотрел в светящиеся глаза Киры и коротко, максимально жестко кивнул. Девушка немедленно ответила скупым, лишенным эмоций движением подбородка. Мы синхронно сделали тяжелый шаг вперед. Толстые титановые створки гигантских врат содрогнулись с утробным, оглушительным тысячелетним стоном, от которого с потолка посыпалась мерцающая пыль. Система безоговорочно распознала высший административный доступ. Проход в недра колоссального планетарного процессора начал мучительно медленно, со скрежетом расползаться в стороны.

Путь во тьму был официально открыт.