Звезданутый Технарь 5 (СИ) - Герко Гизум

Глава 13

На половину пуста или полна?

Мы ввалились внутрь, и я моментально почувствовал себя микроскопической пылинкой, залетевшей в кулер перегретой видеокарты безумного демиурга. Помещение Храма Очищения напоминало внутренности гигантского хрустального процессора — в целом, оно и было им, только размером с добрый футбольный стадион. Хрустальные грани стен, уходящие в бесконечность, вибрировали так неистово, что мои зубы начали выстукивать нервную чечетку. Воздух густел, превращаясь в наэлектризованный кисель, в котором плавали ошметки данных и старые обиды забытых цивилизаций. Гул стоял такой, будто тысячи серверов одновременно решили пожаловаться на несправедливость мироздания.

Кира шла рядом, прямая как шомпол имперского карабина. Ее фиолетовая кожа в этом нереальном свете казалась почти прозрачной, обнажая серебристое кружево нейросетей, пульсирующих под эпителием. Кира не смотрела на меня, сосредоточившись на чем-то, что слышала только она одна. Вся планета вокруг шепталась с ней.

— Роджер, если я превращусь в тостер, обещай не использовать меня для завтраков, — тихо произнесла она.

— Договорились, — буркнул я, стараясь не выдать дрожь в голосе. — Максимум, буду хранить в тебе заначку синей изоленты.

Предводитель Эфиралов, наш Дедушка-сверхновая, уже величественно завис в самом геометрическом центре этого кристаллического безумия. Его золотистое тело начало стремительно расширяться, выбрасывая тончайшие нити концентрированной энергии, которые сплетались в сложную, многомерную паутину вокруг зала и Киры. Это напоминало установку драйверов на допотопную операционную систему, только вместо полоски прогресса была ослепительная световая инсталляция, грозящая выжечь мои сетчатки к чертям собачьим. Эйдос переписывал саму реальность под нужды Живого Ключа, игнорируя наши жалкие биологические ограничения и законы термодинамики.

Мир вокруг начал плавиться. Я рефлекторно зажмурился, когда пространство взорвалось ослепительной вспышкой. На сетчатке заплясали фиолетовые круги, а в ушах зазвенело так, будто я засунул голову внутрь работающего варп-двигателя. Озоновый шторм едва не сбил меня с ног, но ни как не повлиял на стоящую по центру Киру.

— Капитан, у нас тут нештатная ситуация уровня «мы все умрем, но очень красиво»! — завопила Мири прямо в моем питбое. — Код Киры тает быстрее, чем мороженое на поверхности Меркурия! Этот светящийся высокомерный апельсин просто поглощает ее личность вместе с кэшем браузера! Ее показатели человечности пробивают дно, Роджер! Если ничего не сделать, через минуту от твоей подружки останется только набор нулей и единиц в архиве этого древнего облака!

Я лихорадочно глянул на дисплей своего запястного компьютера. Графики на экране питбоя превратились в сплошной хаос из ломаных линий и тревожных красных символов. Синяя полоска, отвечающая за самосознание Киры, сокращалась с пугающей скоростью, уступая место золотистым массивам данных Эфирала. Это не выглядело объединением, это была самая настоящая аннексия, холодная и безжалостная. Я понимал, что ее воспоминания о нашем «Страннике», о вкусе дешевого кофе и о моих дурацких шутках архивируются и выбрасываются за ненадобность в корзину вечности и поверх записываются пласты «важной» информации. Ее «Я» исчезало, растворяясь в колоссальном объеме древнего величия.

Золотистая паутина Предводителя Эфиралов уже почти полностью скрыла фигуру девушки, превращая ее в кокон из чистого света и гигабайтов чужой памяти. На мониторах моего питбоя шкала с пометкой «Человечность Киры» неумолимо ползла вниз, словно мои шансы на выигрыш в лотерею. Девять процентов. Семь.

Каждый новый мегабайт данных Древних, вливавшийся в ее разум, стирал крупицы той Киры, которую я знал. Это было не объединение, а захват территории, где старые добрые привычки и нелепые улыбки заменялись на холодную логику и знание о рождении звезд.

— Роджер, уровень поглощения достиг критической отметки! — Мири в панике сменила наряд на костюм химзащиты. — Ее личность фрагментируется! Еще пара секунд, и от девчонки останется только оглавление для энциклопедии Древних! Мы ее теряем, капитан!

— Нет, черта с два вы ее заберете! — проревел я, бросаясь к ближайшему диагностическому стенду.

Тяжелые ботинки скользили по вибрирующему полу, а воздух жалил кожу миллионами крошечных электрических разрядов. Я едва не снес хрупкую стойку из прозрачного полимера, которая пульсировала в такт слиянию. Это был мой единственный шанс.

Нужно было действовать быстро. Я сорвал защитную крышку с одного из частотных модуляторов Храма, игнорируя снопы искр, которые впились в мои ладони. Это была настоящая хирургия бензопилой — грубая, опасная и абсолютно непредсказуемая. Я начал вручную корректировать частоты слияния, пытаясь создать своего рода «фильтр» для человеческой части сознания Киры. Мозг плавился от напряжения, а зубы сводило от статического разряда, прошедшего через всё тело.

Я с размаху ударил по сенсорной панели, вызывая инженерный интерфейс Храма. Перед глазами всплыли каскады древних символов, которые Мири тут же начала переводить в понятные мне частотные диапазоны. Пальцы лихорадочно забегали по виртуальным тумблерам, пытаясь нащупать ту самую тонкую грань, где заканчивается божественный код и начинается живая душа. Мне нужно было создать частотный барьер, своего рода «безопасную зону» для биологического мозга девушки, чтобы он не выгорел под напором эфирного потока данных.

— Роджер, ты сейчас пытаешься остановить цунами с помощью пластиковой вилки! — Мири сменила облик на паникующего диспетчера.

— Помолчи и считай погрешность! — рявкнул я, вручную выкручивая частоты нейронной связи на максимум. — Давай же, древняя хреновина, работай!

Металлическая консоль под моими руками начала ощутимо нагреваться, источая запах жженого текстолита и древней пыли. Я чувствовал, как энергия Эфирала сопротивляется моему вмешательству, словно рассерженный океан, в который бросили ржавый якорь. Мои настройки сбивались каждую секунду, заставляя меня лихорадочно переключать регистры и вводить корректирующие патчи прямо «на коленке». Каждая секунда промедления стоила Кире части ее памяти, и я чувствовал эту потерю почти физически, словно кто-то вырывал страницы из моей собственной книги жизни.

Панель под моими руками уже раскалилась докрасна. Я чувствовал, как собственные нейроны начинают поджариваться от близости к такой колоссальной мощи, но не отпускал регулятор. Моя задача была проста — не дать эфирному потоку выжечь ту самую искру, которая делала Киру живой. Я перенаправлял потоки данных, создавая петли обратной связи, рискуя замкнуть всю систему Храма на себя.

Система безопасности Храма взвыла.

— Предупреждение! Критический перегрев вычислительных ядер! — голос Мири теперь звучал как сплошной механический скрежет. — Роджер, если ты не перестанешь насиловать частотный модулятор, нас тут распылит на атомы вместе с этим святилищем! Эти кристаллы не рассчитаны на такие пиковые нагрузки со стороны внешних интерфейсов! Ты буквально заставляешь процессор планеты работать в режиме короткого замыкания!

Я проигнорировал ее предупреждение, стиснув зубы до хруста. Именно сейчас мне пригодился весь тот сомнительный опыт, накопленный в залах практики Академии и на свалках Целины, в тесных машинных отделениях разваливающихся челноков. Я знал, как заставить железо делать то, для чего оно не предназначено, используя лишь смекалку и чистое упрямство. Я выстраивал баланс между колоссальным потоком данных Эфирала и хрупкой органикой Киры, создавая своего рода «инженерный демпфер». Это была хирургия без скальпеля, где вместо разрезов были всплески амплитуд, а вместо зажимов, жестко заданные лимиты передачи байтов в ее центральную нервную систему.

Стенд под моими ладонями начал дымиться.

— Аура, помоги мне! — взмолился я, надеясь, что мой корабль слышит меня через симбиоз с кораблем и связь с Мири. — Оттяни на себя часть тепловой нагрузки, иначе мы тут все спечемся!