— Ну полно, полно, — с усмешкой бросил ему патриарх. — Заметила тебя твоя зазноба, иди уже. Дай другим себя показать.
Я покосился на горничную с зонтом, неподвижно, как ритуальный часовой застывшая с раскрытым над Иолантой зонтом. Особого воодушевления на её лице я не заметил, но и отвращения, впрочем, тоже. Ну, наверное, влюбленному многого и не надо, с этим напутствием темник нам поклонился и покинул арену, заваленную кишками или щупальцами кальмара.
Расторопные сервы расчистили арену, приготовили её для следующего поединка, посыпав песком оставшиеся после погибшего животного пятна. Продуманно у них тут всё.
Так и пошло своим чередом, на каждое чудовище находился свой отважный герой. Но не на каждого героя у чудовищ находился достойный ответ. Порой бой кончался, не успев начаться. Все бойцы были опытные, чудовищам никто не собирался давать ни шанса.
Скоро мне довольно очевидно стало, что вишенкой на этом кровавом торте, предполагается быть ордынскому пленнику.
Совершенно непреднамеренно я начал прикидывать, не нуждаюсь ли я в таком пленнике сам, если не в качестве языка, что сомнительно, то в качестве предметного пособия в моей Академии, раз на то пошло? Студентам моим полезно будет посмотреть на такого вблизи. А тут его бесславно уже не прирежут…
Как бы вкинуть эту светлую мысль в голову патриарха?
Но ничего такого вкинуть я уже не успел. Потому как смотрители как раз вытолкнули ордынца на арену. И тут от желающий просто не стало отбою. Добраться до синей кожи на его заднице хотел буквально каждый.
— Смерть ротомордому! — заорали из толпы бушевавший на ярусах арены. — Дайте его мне!
Очередь к распорядителю боев мгновенно утроилась. Да я смотрю, нашего хрящзадого друга здесь все ценят и балуют поистине всенародной любовью.
Потом я понял, что все это время патриарх внимательно следит за мной.
Я покосился было на старика и тут же насторожился.
— Завидный противник, — хитро щурясь заметил патриарх.
Чего-чего блин?
— Несомненно, — осторожно пожал я плечами.
— Вы же хотите убить ордынца? — вкрадчиво проговорил патриарх. — Лично? Собственными руками?
А Запасной за его плечами воодушевляюще мне улыбнулся во всю ширь кривозубой улыбки. Типа, ну, чего ты ломаешься, лакомство же, хозяева самое дорогое от души отрывают.
Вот же козлы.
Так вот для чего они меня сюда притащили! Вы чего, реально думаете, что прирезать безоружного, пусть даже и ордынца — это для меня такой неоценимый пацанский подгон, что ли?
И отказаться нельзя. А ты как думал, Саша? Это проверка.
— Сколько народу говорите, он убил? — произнес я.
— За последние пятьдесят лет на воле — минимум двести душ отправил к предкам, — ответил патриарх. — Мужчин, женщин, детей.
Ну, а как же. Он же ордынский десантник. Он питается детьми, отбившимся от кочевья. Глодает кости на болотах. Живой персонаж страшных сказок на ночь.
— Да ты у нас гений геноцида, — пробормотал я под нос.
— Что? — переспросил удивленно патриарх. — Как ты сказал, граф? Гена Геноцид? Ты это серьезно? Ха-ха-ха! Вы это слышали⁈ А? Гена Геноцид! Надо же! Ох и остряк ты, граф Александр! Тебе на язык лучше не попадаться! Заклеймил насмерть! Гена Геноцид! Надо же! Ха-ха-ха!
А ордынец, оказывается, всё это время смотрел прямо на меня, словно понял, что весь амфитеатр ржет над ним именно из-за меня.
А может, и понял. Я от этого аж неудобно себя почувствовал.
Он словно в ответ развернул костлявые плечи, скрутил в кулак и без того сморщенную морду и выдал нам во всю ширь своей нечеловеческой души. Плевок был длинный, хорошо, что не долетел до нашего высокого балкона.
Брызги только долетели.
— Вот поганец! — ошарашенно произнес патриарх.
Ну все, теперь роторомордому точно конец.
Запасной, не раздумывая, сиганул прямо с высоты балкона вниз, выхватив из-за пояса оружие удивительно напоминающее ордынский катлас.
— Стой, дурак! — успел крикнуть ему патриарх.
Ах вот как. Значит, эта живая смертоносная любезность только для гостей? Только для меня одного?
Ну, я вам это еще припомню, гостеприимцы хреновы.
А внизу Запасной уже набросился на свежеобозванного ордынца Гену с мечом. Ордынец Гена, мгновенно собрался, сразу видно опытнейшего бойца, быстро начал отступать назад по арене, не оглядываясь, ловко уклоняясь от ударов катласом, Запасной рубил и колол, стремясь в кратчайшие сроки отомстить за честь деда, да все мимо.
— Да что-ж ты так убиваешься? — произнес я сквозь зубы. — Ты же так не убьешься. Берегись, идиот!
Да поздно. Ловкий ордынец Гена, злобный старый крокодил, поймал внезапным выпадом двойной кисти руку наследника с катласом, небрежно отобрал, сам крутанул зубастое лезвие вокруг кисти и вот уже он сам гонится за убегающим Запасным.
— Стреляйте! — заорал патриарх вскакивая в кресле.
А! Так теперь все пошло не по плану! Теперь-то мы уже не такие честные!
На поле первым сиганул наш влюбленный темник, за ним еще кто-то, телохранители палили из бластеров прямо с нашего балкона, да все мимо. Синемордый Гена Геноцид, лихо уворачивался от выстрелов, сбивая прицел, прячась от выстрелов за бегущим к воротам с арены Запасным.
Так это у нас план! План побега, не меньше!
Пожалуй, пришла пора мне вмешаться в этот детский утренник.
Я вскочил с кресла и метнул Силовое Копье через арену, угодив ордынцу прямо в бок. Гену крутануло в воздухе, катлас отлетел в сторону и, подняв тучу песка, ордынец грохнулся на арену.
А ты думал. Это энергетическая техника, тут задержки перед выстрелом нет, и скорость, равная скорости света. Попробуй, увернись.
— Это что было… — слышался шёпот на рядах
— Это Энергия большого взрыва? Он энергет⁈
«Энергет» — я уже и забыл, что наших так называют, местное словечко, с Первопрестольной.
Не спеша, сложив руки за спиной, я спустился по лестнице с балкона на арену. Не спеша приблизился к лежащему на боку ордынцу. Телохранители патриарха с бластерами, окружившие восставшего десантника без чьего либо приказа расступились с моего пути.
Краем глаза вижу, как Запасной подобрал свой катлас и решительно двинулся к нам. Прирезать, видать, обидчика хочет, пока запал есть. Не глядя на Запасного, подняв перед ним ладонь, я остановил этот его порыв. Никто тут никого больше не прирежет.
Я глядел на ордынца. Ордынец собрал своей троичный глаз в кучу и уставился на меня.
Клякса на моей руке шевельнулась. Или это я сам её шевельнул? С инстинктивным почти желанием превратить в сверхтонкое лезвие и отчекрыжить этому хрящезадому его голову с верхним ганглием… Нет, Клякса, приказал я жидкому металлу на руке. Погоди. Пока ещё рано.
Интересно, кто это такой ловкий был, что третью руку ему отчекрыжил? Никто из присутствующих на арене сегодня такого подвига совершить точно не мог, слабо им.
Ладно, потом узнаю.
Запасной стоял сбоку от меня и уже не делал резких движений. Остальные, не добежав до нас, стояли в отдалении. Над ареной разлилась тишина. Все они понимали, что ордынец мой, и только мой. По праву победителя. Моему праву. Теперь я могу сделать с ним всё, что захочу. Хоть в клочья могу разорвать и сухую его кровь из черепа на голову высыпать.
Я смотрел на него. Он смотрел на меня.
— Ну, что, граф, — бросил вдруг Запасной. — Убивай уже его. Не тяни.
Я мрачно и медленно перевёл взгляд на Запасного. Ты будешь ещё меня тут подталкивать под локоток? Ты тут с ним облажался, а убивать его мне? Не слишком ли ты хорошо тут устроился, пятое колесо телеги?
Запасной мой взгляд хорошо прочитал. И, кажется, уяснил, аж голову в плечи втянул. Ордынец тем временем пошевелился, поднял руку, выдвинул один палец, показав им на меня.
Так-так? Если это было ещё одно оскорбление, то я его не понял.
Не обращая внимания на бластеры телохранителей, окруживших нас, он пальцем на песке арены начертил знаки Ыырхува, ордынского кода.
