Трон галактики будет моим! Книга 7 (СИ) - Скоробогатов Андрей Валерьевич

— В остальных клетках ордынцев нет, — отозвался Макс.

— Не билеты же нам продавать будут, чтобы на него посмотреть? — задумчиво произнес я.

Макс снова только пожал плечами. Ты здесь начальник, сам обо всем догадаешься.

Да уж. Что вы такое тут задумали, Ганзориги? Зачем здесь ордынец? Продемонстрировать, какие мы тут могучие и влиятельные, что можем держать у себя ордынского пленника для личного парка развлечений? И мести великой и могучей Орды не опасаемся? Экие мы самоуверенные.

Не нравится мне всё это. Это всё не к добру и хорошо не кончится…

— Нас ждут, — прервал мои размышления Вова Крестовский, наш ответственный и надежный оруженосец. — Ужин скоро.

— Ладно, — задумчиво хмыкнул я. — Уходим.

Макс опустил полог и мы ушли оттуда. Но думал я об этом и потом, на званом ужине масштабом сравнимом с предыдущим — мы лакомились жарким из хвостов добытых нами крокодилов-летяг. Было вкусно.

Пока ели, наблюдали выступление местного коллектива военного танца и пляски, явный ответ на вчерашний выход нашего оркестра соблазнительных горничных. Коллектив старался, посмотреть было на что.

Весь вечер вожделеющий горничного тела тысячник задумчиво созерцал объект своей страсти и явно планировал нечто безрассудное. Надо бы ему все-таки на досуге прострелить колено, просто на всякий случай…

Видимо у меня был настолько отсутствующий вид, что даже патриарх лично поинтересовался:

— Как вам жаркое, дорогой граф?

— Отличное, грех жаловаться, — отозвался я, выныривая из глубоких раздумий. — Особенно это послевкусие, м-м-м, вы что в соус добавляете? Кардамон? Невероятно, никогда бы не догадался…

А сам продолжал интенсивно прикидывать диапазон возможных подлянок от дорогих хозяев, возможностей-то у них сейчас много…

Но до вечера никто не отравился. не заболел и даже не умер, так что ко сну я отошел в некотором равновесии ума. Ещё и внучка эта… Интересно, это она сама проявляет ко мне интерес, или по указанию деда?

А на следующий день сразу после завтрака нас ждало поистине аристократические развлечение — Бестибойня! Схватки всех желающих с экзотическими животными. Можно догадаться, что среди местных, развлечься таким зажигательным образом найдется предостаточно.

Оказывается, внутри замка куда я еще не имел возможности попасть, располагалась натуральная гладиаторская арена, с рядами скамеек для рядовых туменщиков и ложами для высшей знати Ганзоригов и их дорогих гостей. Меня то есть.

Мы прошли туда из наших покоев по крытой галерее.

— Масштабно, — произнес я обозрев обширную арену и усаживаясь в монументальное кресло для особенно дорогих гостей по правую руку от трона патриарха.

— Это важный социальный ритуал, завещанный нам предками, — произнес Ганзориг-Старший. — Как драгоценный опыт, мы воспроизводим первые их дни на этой планете, полные кровавых битв, жертв и превозмогания.

— Пришлым не понять, — надменно бросил Запасной, неведомо как пробравшийся в одну ложу со старшими.

И кто только его такого непосредственного из его ходункового манежика выпустил? У патриарха на лице на мгновение отразился тот же вопрос, но он не дал себя сбить с толку.

— Это универсальные ценности, наследник, близкие всем людям. Потому они и ценны. Не желаете ли потешиться, господин граф?

— Это каким образом? — нахмурился я.

— Сойтись в битве с первозданными чудовищами этого мира и уничтожить их к вящей славе человечества, — вкрадчиво проворковал патриарх.

— Благодарю, я давеча сполна выгулял хищную часть своей натуры, — ответил я, располагаясь в кресле со всеми удобствами. — Посмотрю, как развлекаются другие.

Запасной довольно различимо фыркнул. Я покосился на него. Да что он себе позволяет, мелочь пузатая? У них вся молодёжь такая борзая? Один меня чуть в футбоксе в вакууме не задушил, второй фыркает… Патриарх запасным наследником тоже явно остался недоволен.

Между тем через арочный проход из-под трибун выволокли маленькими тягачами и протащили по овалу арены два десятка клеток с опасной живностью, эндемичные виды, многие из которых на планете давно уже не обитали. Вот для чего их там всех держали. Понятно. В последней клетке везли понурого инвалида-ордынца, прикрывающего парной ладонью свой троичный глаз.

— Ордынцы тоже населяли Первопрестольную в далекие времена? — поинтересовался я.

Ну так, просто для смеха. Я и сам отлично знал, что не населяли.

— А как же, — отозвался патриарх щурясь на Первосолнце, — Не то, чтобы сильно далёкие, но это известная история. Сотню лет назад, когда беззаветные герои флота принца Александра гибли на орбите, к Первопрестольной прорвались две десантные баржи Орды класса «Косатка-улыбака», по миллиону особей на каждой. Прорвались и высадились. Вырезали и выели несколько городов. Мой отец тогда посадил в седла всех способных носить оружие. И мы их остановили. А потом пятнадцать лет континентальной войны, кровавой и бескомпромиссной, с рассеявшимися в горах и лесах особями. Я вырос в седле. Моя жена выросла в седле. Наш первенец родился в походе.

Ничего себе. Не знал. Интересно, это правда или мифотворчество?

— А Лунный Дворец? — произнес я. — А Империя? Второй Легион?

— Тридцать лет после сражения именно мы здесь и были империей, — усмехнулся патриарх. — Планетарной империей. Когда Второй Легион передислоцировался сюда, стало полегче. Вот тогда мы уже смогли зачистить всё. Эту особь мы взяли в бою пять лет назад, он у нас легенда, неуловимый специалист по выживанию. Он последний. Десятилетиями прятался в болотах в глубине континента. Дипломная работа моей внучки — организация загонной охоты на этого инопланетного десантника. С практической защитой на местности. Два тумена, месяц в поле. Шестнадцать погибших, половина заснула в седле и сломала себе шеи, свалившись на землю на полном ходу на пути тумена. Но, как видишь, он здесь.

Вот черт. Какую работу, однако, они тут проделали. И ясно теперь, откуда у Оялун такой профессиональный интерес насчет ордынских пехотинцев. Настоящие лорды войны, дом, поднявшийся на постоянных походах, поколениями воспитывавший молодежь в охоте на настоящего смертоносного врага. Могу понять их непримиримость. Олдрины никакими такими достижениями на ниве войны до сих пор себя не запятнали.

И я понимал Ганзоригов. Очень хорошо понимал. Я сам такой. Боец без надежды и оглядки. Делай, что должно и будет, что будет. Все силы в удар. Есть только здесь и сейчас. Если не мы, то кто?

Блин, они всё больше и больше вызвали у меня уважение — и если бы только они пытались убить моего сына…

Клетки вывезли с арены, и под рев труб и грохот барабанов на Арену выпустили первое чудовище. Нечто напоминавшее сухопутного кальмара, размером со Скотинку.

Желающих испытать себя в бою с экзотической хищной тварью вооружали только холодным оружием ближнего боя, копьями, алебардами, секирами и тому подобным, в чем просматривалась определенная справедливость в уравнивании шансов сторон. Никаких бластеров и тому подобного.

Превращало-таки не изысканную бойню в опасную забаву для настоящих отморозков.

Первым среди бойцов оказался наш знакомый влюбленный тысячник. Вооружившись двумя четырехлезвийными бердышами — по два выгнутых полумесяцами топора на каждом конце толстого длинного древка в каждой руке, он отчаянно гримасничая вышел на бой с чудовищем.

Здоровый все-таки мужик. Он крутил обоими бердышами непробиваемые пересекающиеся мулине сквозь которые чертов ктулху не мог просунуть свои шипастые щупальца с зубастыми ложными челюстями на концах.

С дикими залихватским воем, темник теснил головоногое чудище, и так пока не забил топорами бедного представителя вымирающей реликтовой фауны до смерти.

Зверушку жалко, но каков боец! В одиночку запинал тварюку. Вот не уверен, что у меня у самого хватило бы куража, одним холодняком измордовать такого здоровенного противника. Они бы еще с перочинными ножиками на них выходили.

Темник станцевал зажигательный победный танец, сигая в воздух с вертушки, растягивая ноги в шпагате, вращая бердыши вокруг себя так быстро, что казалось, что вот-вот, коли уж чудо-юдо его не одолело, так он сам себе все лишнее в любовной горячке отхватит.