Звезданутый Технарь 5 (СИ) - Герко Гизум

Свет внутри коробки, снова закрепленной на ведущей радио-антене флагмана, стал настолько плотным, что казался почти твердым.

В этот самый момент Кира, которая до этого стояла у обзорного окна неподвижно, словно статуя из фиолетового мрамора, внезапно замерла и выпрямилась. Ее спина выгнулась, а пальцы впились в край пульта управления с такой силой, что по сверхпрочному пластику побежали трещины. Глаза девушки распахнулись, но привычного фиолетового свечения там больше не было — на их месте теперь пульсировали два миниатюрных золотых солнца, в точности повторяя ритм мерцания Черной Коробки на флагмане.

Эйдос внутри нее пробудился окончательно, превращая хрупкое тело моей подруги в живую антенну колоссальной мощности. Воздух вокруг Киры задрожал от избытка статики, и я почувствовал, как волоски на моих руках встали дыбом, а во рту появился отчетливый привкус жженой меди.

— Протоколы синхронизации активны, Роджер Форк, — ее голос прозвучал странно, в нем слышался рокот тысячи далеких прибоев и шелест звездного ветра. — Я чувствую импульс. Он чист, как первородный вакуум, и готов к расширению.

— Держись, фиолетовая, мы рядом! — я рванулся было к ней, но Мири преградила мне путь крошечной голографической фигуркой, материализовавшейся в воздухе между нами.

— Не смей! — выкрикнула искин, ее глаза светились тревогой. — Если ты сейчас к ней прикоснешься, от тебя останется только горстка пепла и очень плохие воспоминания. Она сейчас проводник для энергии, способной зажечь новую звезду или сжечь старую систему. Просто дай ей закончить этот танец с Эйдосом.

Кира медленно подняла руки, и между ее ладонями зазмеились золотые молнии, в точности повторяя узоры на Черной Коробке.

А затем наступил момент истины. Резонансная волна вырвалась с носа «Несокрушимого» и тела Киры одновременно, сшивая пространство невидимой, но ощутимой нитью. Вакуум вокруг Цитадели буквально вздрогнул, искажаясь и идя рябью, словно поверхность пруда, в который бросили кирпич размером с газовый гигант. Мощный энергетический импульс, невидимый для человеческого глаза, но прекрасно фиксируемый нашими перегруженными датчиками, пронесся сквозь ряды Стражей. Беспощадный приказ всей технике Древних в секторе немедленно прекратить свое существование. Карта на моем мониторе, секунду назад усыпанная миллионами красных точек, внезапно начала стремительно тускнеть, словно кто-то пролил на нее ведро черных чернил.

Миллионы Стражей Короля Пыли, эти совершенные машины для убийства, замерли в один миг. Алые огни их сенсоров, которые еще мгновение назад пылали ненавистью к органической жизни, синхронно погасли, оставляя после себя лишь холодные, мертвые линзы.

— Мы это сделали… — Мири сползла по стенке своего виртуального окна, вытирая несуществующий пот со лба. — Импульс прошел через их командные узлы выжигая начинку. Восемьдесят пять процентов вражеской группировки только что превратились в очень технологичный и очень бесхозный металлолом.

— Смотри, они просто дрейфуют, — я ткнул пальцем в экран, где гигантские боевые машины теперь лениво сталкивались друг с другом.

Вспышка была такой силы, что даже щиты имперских линкоров на мгновение просели, а пиратские рейдеры и вовсе на пару секунд потеряли ориентацию, хаотично паля в пустоту.

Картина перед нами развернулась поистине эпическая и одновременно сюрреалистичная, достойная кисти самого безумного художника-баталиста. Огромные боевые машины Короля Пыли, которые еще недавно представляли собой несокрушимую стену смерти, теперь застыли на своих местах, превратившись в безжизненные глыбы обсидиана. Потеряв управление, этот колоссальный массив мертвого железа начал по инерции сбиваться в кучи, создавая импровизированные баррикады и заторы для тех немногих сил врага, что чудом избежали воздействия резонансной волны. Уцелевшие Стражи, дезориентированные и лишенные связи с центральным узлом, теперь метались в этом лабиринте из собственных павших собратьев, тщетно пытаясь выстроиться в боевой порядок. Космос превратился в гигантскую свалку, где среди обломков и дрейфующих корпусов теперь было чертовски сложно маневрировать даже самому искусному пилоту.

Настоящий космический затор.

— Капитан, адмирал Ганс запрашивает статус «Странника»! — Мири вскочила, снова нацепив фуражку. — Он орет так, что у меня динамики хрипят. Кажется, он доволен, но очень хочет знать, почему у него на мостике только что выбило все пробки.

— Скажи ему, что это была плановая проверка на стрессоустойчивость! — я усмехнулся, чувствуя, как внутри разгорается азарт. — И передай, что мы начинаем вторую фазу. Нам нужно прорваться сквозь это кладбище, пока они не очухались.

Я посмотрел на Киру — она медленно опускалась на пол, золотое сияние в ее глазах постепенно сменялось привычным фиолетовым, но рука все еще дрожала.

— Мы только что лишили твоего отца зрения и слуха, — тихо сказал я, направляя «Странник» в самую гущу дрейфующего металла. — Теперь пора вырвать ему сердце.

Корабль плавно скользнул вперед, огибая тушу парализованного вражеского крейсера.

Имперские крейсера, эти вылизанные стальные утюги с манией величия и бесконечным запасом пафоса, теперь чувствовали себя как матерые волки в овчарне, где у всех овец внезапно отказали ноги. Огромные лазерные копья с шипением прошивали туши парализованных Стражей, превращая их в облака сверкающей металлической крошки и бесхозного изотопного пара. Каждый залп флагмана «Несокрушимый» выбивал из вражеского строя кусок размером с приличный жилой квартал на Вавилоне-4, заставляя обломки хаотично разлетаться по всему сектору.

Пираты Баронессы Уллис тоже не собирались стоять в сторонке, пока раздают бесплатные подарки. Их ржавые, угловатые лоханки присосались к дрейфующим тушам противника, словно голодные клещи к породистому догу. Абордажные капсулы со свистом выстреливали из шлюзов, неся внутри парней в потертых экзоскелетах, готовых вырезать все живое ради лишнего мешка кредитов или редкой детали. В эфире стоял такой гвалт из пиратских ругательств и победных воплей, что даже помехи от гибнущей электроники Древних казались на этом фоне нежной колыбельной.

— Роджер, глянь на сектор семь! — Мири ткнула прозрачным пальцем в густую россыпь изумрудных искр. — Наши друзья с Тортуги тащат все, что не приварено к основному каркасу. Кажется, Уллис решила обновить интерьер своего личного шпиля за счет антиквариата Короля Пыли! Это же просто мародерство космического масштаба!

Я только крепче сжал штурвал, чувствуя, как вспотевшие ладони скользят по видавшему виды пластику.

— Пусть развлекаются, Мири. Главное, чтобы они под наши собственные пушки не лезли. Нам сейчас не до инвентаризации чужого хлама.

Взгляд мой был прикован к Цитадели, которая на фоне гибнущего флота выглядела как черная дыра, решившая перекусить остатками реальности. Станция пульсировала болезненным светом, и я кожей чувствовал, как за этими стенами из живого металла ворочается чей-то чужой, ледяной разум. Мы пролетали мимо остова огромного вражеского линкора, который медленно разваливался на части, обнажая внутренние палубы, заполненные замершими дронами.

«Странник» шел уверенно, его эфирный щит мягко отбрасывал мелкие обломки, словно назойливых мух в жаркий полдень на Целине.

Однако триумф прервался так резко, словно кто-то выдернул вилку из розетки посреди самой крутой вечеринки в галактике. Махина Цитадели внезапно содрогнулась в глубоком, утробном спазме, от которого по моей спине пробежал ледяной пот. Из разверстых недр станции, словно черный гной из вскрытого фурункула, повалили новые тени, двигавшиеся с грацией разъяренных хищников. Не были привычные угловатые дроны, собранные на конвейере. Перед нами вывалилась стая Био-Стражей — уродливых гибридов, в которых влажная, розовая плоть переплеталась с матовым обсидианом металла самым противоестественным образом. У них были сегментированные конечности, похожие на лапы пауков-переростков, и сопла двигателей, которые сокращались как живые, кровоточащие сфинктеры.