Протокол "Гхола": Пробуждение (СИ) - "Ivvin"

Тишина повисла в зале. Барон откинулся назад, покачиваясь на подвесах. На его лице медленно расплывалась широкая, хищная улыбка. А затем Владимир Харконнен рассмеялся. Этот смех рокотал, отражаясь от стен, глубокий и искренний, насколько может быть искренним злорадство.

— Питер! — выдохнул он, вытирая выступившую слезу. — Ты — извращенный гений! Это… это восхитительно подло!

— Дядя? — осторожно подал голос Раббан.

Барон посмотрел на племянника с презрительной снисходительностью. И обратился к ментату:

— Риски?

— Минимальны, мой Лорд. Даже если план не сработает, если девчонка окажется глупа или погибнет… что мы теряем? Росчерк пера? Немного чернил?

— Именно! — Барон хлопнул в ладоши. Он подплыл к окну, глядя на темнеющее небо Арракиса. — Но знаешь, что мне нравится больше всего, Питер?

— Ирония ситуации?

— О да. Я хочу… — Барон сделал театральную паузу, приложив пухлую руку к груди, — я хочу один раз побыть на месте герцога Лето. Сыграть роль "Благородного Защитника". Спасти сироту от злых бюрократов и жадных кредиторов. Он захихикал, и жир на его теле затрясся. — Мне даже интересно, каково это — чувствовать себя героем? — Барон резко развернулся к ментату. Веселье исчезло, осталась деловая хватка. — Действуй, Питер. Подготовь всё.

Барон снова повернулся к окну, напевая какой-то мотив себе под нос. Он был в прекрасном расположении духа.

Глава 20. Тень Грифона

Вечер вступал в свои права. Элара же, несмотря на это, уже погрузилась в чтение, её глаза бегали по строкам выданных документов, а пальцы нервно постукивали по столу. Сейчас ей не до меня.

Я тихо отошел от стола и, выйдя из комнаты, направился к стойке дежурного администратора в коридоре. Молодой клерк, явно утомленный жарой и бесконечным потоком просителей, лениво перебирал инфо-кристаллы.

— Уважаемый, — я слегка наклонился над стойкой, заслоняя ему свет лампы. Клерк вздрогнул и поднял на меня мутный взгляд.

— Приемные часы окончены, приходите завтра…

— Речь не о приеме, — перебил я его, положив руку на стойку. — Леди Варос сейчас работает с архивами. Наш транспорт остался на общей площадке на окраине. Учитывая изменение статуса… и вопросы безопасности, я хотел бы знать, где мы можем разместить машину ближе к административному крылу.

Глаза клерка быстро пробежались по мне, скука сменилась настороженностью.

— Дом Варос? Ах да, слышал. Сбой в системе регистрации… — он застучал по клавишам. — Для малых Домов, имеющих дела в Администрации, предусмотрен сектор «Бета-4». Это на крыше, прямая лифтовая шахта в этот коридор. Но, — он замялся, — там платный слот. Пятьдесят соляриев в сутки.

— Выпишите счет на имя Дома, — бросил я небрежно. Даже если счета пусты — потом расплатимся наличкой. Некоторую часть, весьма небольшую, прихватили с собой. Получив магнитную карточку, я вышел из прохлады здания в пекло улицы. Жара ударила в лицо, как открытая заслонка печи. Арракин всё также жил своей жизнью: гул толпы, крики торговцев водой, запах специй, немытых тел и раскаленного металла.

Путь до площадки, на которую нас посадили, занял уже заметно меньше времени. Наш Пепелац стоял там же, где мы его оставили — теперь зажатый между двумя другими орнитоптерами. На вид такие же развалюхи, как и наш. Подходя — замедлил шаг. Внешне всё выглядело спокойно. Люки закрыты. Но одиночный светодиод у аппарели мигал не зеленым, а тревожным оранжевым ритмом. «Были гости», — отметил я про себя, чувствуя, как тело автоматически напряглось, готовясь к неприятностям.

Я подошел к борту, и отдал команду на открытие. Металл отозвался вибрацией, и аппарель с шипением пополз вниз.

— Добрый вечер, — произнес я в темноту салона.

Никто не ответил. Я поднялся внутрь. На полу, лежали двое. Похоже одни из тех оборванцов, что крутились у площадки, когда мы садились. Они не были мертвы. Система защиты сработала штатно: электрошок при неправильном открытии и добавочные порции при возвращении сознания. Один, тот, что постарше, лежал, скрючившись в позе эмбриона, и пускал слюну на рифленый пол. Второй, помоложе, сидел, привалившись к переборке, тоже в отключке, как и рассчитывалось. Хорошо хоть не обгадились — отмывать потом….

— Жадность фраера сгубила, — пробормотал я, доставая из настенного шкафчика моток гибкого пластикового троса.

Я действовал быстро. Рывок — руки старшего за спину, петля, узел. Рывок — ноги. То же самое со вторым. Они были грязными, воняли потом, но их дистикомбы, хоть и залатанные в сотне мест, были явно не дешевыми. Краденые — в лучшем случае.

Закончив вязку, я устроил их рядом друг с другом у стены и пнул старшего. — Подъем, — тот дернулся, выгнулся дугой, жадно хватая ртом воздух, и закашлялся. Его глаза, налитые кровью, сфокусировались на мне.

— Ты… — прохрипел он, пытаясь отползти, но уперся спиной в кресло. — Что…?

— Ну что, гаврики, влипли да? Вы влезли в собственность Благородного Дома. По законам Империи я могу выкинуть тебя в пустыню без воды прямо сейчас.

Вор задрожал. Он всё понимал.

— Мы не знали! — заскулил он. — Думали, брошенная! Ржавая, старая… думали, мусорщики оставили! Воды хотели, только воды!

— Врешь, — спокойно сказал я. — Вы взломали замок. И видели как мы прилетали как минимум. Вы лезли за оборудованием.

Я взял его за подбородок и жестко повернул лицо к свету.

— Кто наводчик? Кому собирались сбыть детали?

— Никому! Клянусь Водой, никому! Мы сами по себе! Я слегка надавил большим пальцем на точку за его ухом. Вор взвыл.

— Говори. Куда собирались сбыть краденое? Кто держит рынок запчастей?

Вор хрипел, его лицо побагровело.

— Гар… Гармап! — выдавил он. — Старьевщик Гармап! У него лавка в третьем уровне, в "Пыльном тупике"! Он берет всё! Не убивай!

Я отпустил его. Он жадно глотал воздух, трясясь всем телом.

— Гармап, значит. Хорошо. А теперь скажи мне, что слышно в городе? О чем шепчутся в подворотнях?

— О… о разном… — вор косился на своего напарника, который начинал приходить в себя и тихо мычать. — О Харконненах… что они злые, как шай-хулуды перед бурей. Что вода опять дорожает, а спайс в скупке дешевеет…

— Так было всегда, или ты можешь сказать, когда харки были добры а вода дешевела?

— Н-нет…

— Именно, так что я жду нормальную информацию, а не константы вселенной. Конкретнее.

— Говорят… говорят, курьер прилетел. С плохими вестями для кого-то из важных. И что… — он понизил голос, словно боясь, что стены услышат, — что контрабандисты ищут пилотов. Тех, кто не боится штормов. Платят чистой водой.

Я задумчиво посмотрел на него. Контрабандисты. Это может быть полезно.

— Эти тоже всегда ищут новое мясо. Кто вербует?

— Не знаю имен! Клянусь! Просто метка на стене в баре «Сухой Кадык». Синий круг с чертой. Кто придет и спросит "особое меню", того ведут в подсобку.

Я встал. Информация была скудной, но для начала пойдет, особенно когда она сама пришла в руки — буквально. "Пыльный тупик" для сбыта хлама, если нам придется что-то продать. "Сухой Кадык" для поиска связей с теневым миром, если легальные пути будут перекрыты.

— Значит так, — я пнул носок сапога вора. — Сейчас я вас развяжу. Вы выметаетесь отсюда и забываете, что видели эту машину. Если я увижу ваши рожи ближе, чем на сто метров к этому орнитоптеру — я вас не свяжу. Я вас скормлю переработчику отходов. Усвоил?

Вор закивал так часто, что чуть не свернул шею.

— Усвоил, господин! Усвоил! Мы могилы! Никто не узнает!

Я разрезал путы. Воры, путаясь в собственных ногах, вывалились из люка и, не оглядываясь, растворились в пыльных сумерках улицы, словно тараканы, на которых посветили фонарем.

Я сел в пилотское кресло, проверяя системы. Двигатели отозвались ровным гулом.

— Это Пепелац. Перемещение на площадку Бета-4, — сказал я, связавшись с диспетчером. — разрешение № 3455Н. — и продиктовал номер пропуска.