Протокол "Гхола": Пробуждение (СИ) - "Ivvin"

— Мы пойдем, — сказала она с ледяным спокойствием. — Но запомните моё лицо, администратор. Когда я верну свой статус, первой бумагой, которую я подпишу, будет прошение о вашем увольнении. Без выходного пособия.

Чиновник лишь криво усмехнулся, уже теряя к нам интерес и возвращаясь к своим картам.

— Следуйте, — повторил гвардеец, подталкивая меня в спину дулом.

Мы вышли в боковой коридор. Неприятности сразу же, но именно этого мы и ждали. Сейчас прошёл еще более-менее мягкий вариант. Чтобы попасть внутрь системы, иногда нужно позволить ей себя проглотить.

Главное — не дать себя переварить.

Глава 19. Эхо далекой грозы

Место: Сектор Каппа. Дворец Виконта Орейна. Время: Неизвестно

Дождь на этой планете никогда не был просто погодой. Это было состояние души мира — бесконечное, тягучее, серое полотно, которое обволакивало высокие шпили дворца влажным коконом. Капли барабанили по бронестеклу панорамного окна с ритмичностью, переданной звуковой системой, способной свести с ума кого угодно, кроме того, кто привык видеть в этом монотонном стуке музыку власти.

Виконт Кассиан Орейн стоял у окна, держа в руке бокал с подогретым вином из ягод с Каладана. Он любил влагу. Он любил воду. Он любил демонстрировать своё богатство через эту небрежную расточительность. Его покои были погружены в полумрак, разбавляемый лишь мерцанием глоуглобов, подвешенных под потолком на антигравитационных подвесах. Тяжелые портьеры, мебель из редчайшего черного дерева, ковры, в которых утопала нога — всё здесь кричало не о крикливой роскоши нувориша, а о старом, тяжелом золоте, которое не нуждается в блеске, чтобы давить своим весом.

Двери за его спиной бесшумно разъехались. Виконт не обернулся. Он знал, кто это, по шагам. Только один человек во дворце имел право входить сюда без доклада, и только у одного человека была эта специфическая, шаркающая походка, свойственная тем, чей разум перегружен вычислениями вероятностей больше, чем тело — физическими упражнениями.

— Мой Лорд, — голос Питера, его личного ментата-аналитика, прозвучал сухо, как шелест пергамента. — Курьерский бот Гильдии прибыл.

Орейн сделал маленький глоток вина, наслаждаясь терпкостью. — Новости?

— Пакет данных с последнего хайлайнера, прошедшего через систему Арракиса. Свежие, насколько это возможно, учитывая задержку. Навигаторы Гильдии жаловались на ионные шторма в том секторе, стыковка была задержана на трое суток. Новее ничего нет и не будет в ближайшую неделю.

Виконт наконец соизволил повернуться. Его лицо, узкое, с тонкими, вечно поджатыми губами и глазами цвета выцветшей стали, не выражало ничего. Это была маска, которую он носил десятилетиями. Маска скучающего хищника. — Арракис… — он покатал слово на языке, словно пробовал испорченный фрукт. — Пыльная дыра на краю ойкумены. Зачем мне новости оттуда, Питер? Неужели Харконнены снова не выполнили квоту по спайсу, и Барон впал в истерику? Это скучно.

— Не Харконнены, милорд, — ментат подошел к столу и положил на полированную поверхность небольшой цилиндр из темного металла, запечатанный сургучом с печатью Гильдии. — Речь идет о "призраке".

Бровь Орейна едва заметно дрогнула. — О призраке?

— В регистрационные списки Администрации Арракина внесена запись. Новый резидент. Глава Малого Дома. Элара Варос.

Хруст хрусталя разорвал тишину. Бокал осыпался осколками из под сжавшихся пальцев Виконта, вино, смешанное с каплями крови, пятном расплылось по бесценному ковру. Но Орейн даже не посмотрел вниз. Он смотрел на ментата так, словно тот только что сообщил ему, что солнце встало на западе.

— Варос? — прошептал он. — Ты сказал… Элара Варос?

— Да, милорд. Биометрия подтверждена. Генетический код совпадает на 99.9 %. Она жива. И с ней её… слуга. Они вышли из пустыни неделю назад по местному времени. Заявили, что выжили после крушения, укрывшись в скалах.

Виконт медленно обошел стол. Шок в его глазах сменялся чем-то другим. Темным, густым. Гневом? Нет. Это была радость. Извращенная, холодная радость игрока, который думал, что партия окончена, но вдруг обнаружил, что у противника осталась одна фишка.

— Жива… — он рассмеялся. Смех был похож на кашель. — Эта маленькая, рыжая дрянь выжила. Он рухнул в кресло, жестом приказав ментату вскрыть капсулу. — Читай. Всё. Каждую деталь. Как она выглядит? Что говорит?

Пока ментат ломал печати и подключал кристалл памяти к проектору, Орейн откинулся назад, закрыв глаза. Память услужливо подбросила ему картинку пятилетней давности. Прием на Кайтайне. Зимний Бал Императора. Зал, полный света, драгоценностей и лицемерия. Он помнил её. Элара Варос. Тогда ей было четырнадцать или пятнадцать. Она стояла рядом с отцом, старым Графом, в платье из зеленого бархата, которое подчеркивало её рыжие волосы. Она была не только красавицей в классическом понимании, несмотря на то что была слишком острая, слишком веснушчатая, — это, наоборот, придавало изюминки. Но еще в ней была и порода. Та самая, которую нельзя купить за деньги, но которую можно присвоить.

Он подошел к ней тогда. Он, Виконт Орейн, чье состояние превышало бюджет Дома Варос в десятки раз. Он был безупречно вежлив. Он предложил танец. А потом, между фигурами вальса, предложил слияние. — «Ваши шахты истощены, леди, — шепнул он ей, наклоняясь к самому уху. — Ваш отец — старый идеалист, который ведет Дом к банкротству. Выходите за меня. Я покрою ваши долги. Мы объединим наши активы. Вы станете Виконтессой».

Это было щедрое предложение. Орейн знал это. В его плане всё было расписано с точностью ментата: пышная свадьба, слияние гербов, передача прав на добычу… а затем, через год или полтора — трагическая случайность. Редкая болезнь или отказ гравикомпенсаторов на глайдере. Он не собирался терпеть рядом с собой нищую гордячку дольше, чем нужно для переоформления бумаг. Он давал ей шанс пожить в роскоши перед тем, как она станет историей, окончательно закрепив за ним богатства Варосов.

Она остановилась. Музыка продолжала играть, но для них двоих наступила тишина. Элара посмотрела на него своими зелеными глазами. В них не было страха, лишь холодное, пугающее понимание.

— «Я польщена, Виконт, — сказала она достаточно громко, чтобы это услышали ближайшие пары. — Ваше предложение… щедро. Но, боюсь, наши методы ведения дел слишком разнятся. Дом Варос добывает руду из камня. Вы же, как говорят, предпочитаете добывать золото из чужих ошибок и несчастий. Я не могу принять руку, которая, по слухам, так часто бывает нечистой».

Она сделала реверанс и ушла. Она не сказала «Ты убьешь меня, как только получишь шахты». Она не сказала «Ты — Синяя Борода». Она сослалась на несовместимость методов ведения бизнеса. Но Орейн слышал. И, что хуже, слышали другие. Он видел ухмылки за веерами. «Маленькая шахтерка раскусила Орейна».

В тот вечер он поклялся, что уничтожит их. Не просто убьет. Это было бы слишком просто. Он хотел видеть, как они ползают. Как гордый Граф Варос продает фамильное ценности и активы. Как Элара приползает к нему на коленях, умоляя о куске хлеба. Он работал тонко. Он был мастером долгих осад. Сначала — «несчастные случаи» на шахтах Варосов. Взрывы газа, обвалы. Мелочи, которые били по репутации и страховым взносам. Потом — работа с банками. Он выкупил их векселя. Он перекрыл им кислород кредитования. Он загнал их в угол. И когда Граф Варос, в отчаянии, купил лицензию на Арракисе, потратив последние деньги на этот безумный гамбит, Орейн был там. Не лично, конечно. Его тень была длинной. Подкупленный интендант Тибальт. Саботаж навигаторов. Он думал, что они погибли. Сгорели в атмосфере или разбились о скалы. Даже через три года добился того что их признали Угасшими, а парочка расписок позволила бы ему забрать и так то что он хотел, пусть и с издержками. Это была быстрая смерть. Слишком легкая для той, кто посмела смотреть на него свысока. И вот теперь…

— Отчет агента, — монотонный голос ментата вернул его в реальность. В воздухе висела солидопроекция. Размытая, сделанная скрытой камерой в порту Арракина. На ней была Элара. Она изменилась. Это была уже не девочка в бархате. Это была женщина в грязном, потертом дистикомбе. Худая, жилистая, обветренная. Но её глаза… Даже на плохой записи Орейн увидел эту жуткую, неестественную синеву. — Глаза Ибада, — констатировал ментат. — Она потребляет спайс в огромных количествах.