И тут нас нагнала Октавия, с очень обеспокоенным выражением лица.
— Господин рыцарь… будьте осторожны, это может быть ловушкой! — сказала она вслух, прямо при всех.
Девицы на дастархане прыснули со смеху.
— О, да. Я уже вижу, что это однозначно ловушка, Октавия, — вздохнул я.
Она что-то ещё следом строчила мне во Внутренний экран. Что-то про ценность моего генетического материала. Как будто я сам этого не знаю! Смахнул сообщения неглядя.
Вместе с принцессой Ганзоригов мы вышли за пределы территории охваченной свадьбой. Оэлун взглядом приказала охранникам оставить нас. Я думал, что мы здесь и остановимся, и обо всём и поговорим, но она обогнала меня и пошла дальше. Мне ничего не осталось, как направиться за ней в сторону длинных гаражей глайдербайков, из которых мы неделей ранее выезжали на охоту.
— Мы куда-то едем? — зачем-то спросил я, хотя и так было очевидно — едем, однозначно едем.
Она обернулась через плечо, улыбнулась, снова поправив кудри, и коротко кивнула.
Выбрала самый мощный, самый здоровый глайдербайк, шипастый, суровый, совсем не вяжущийся с её платьем.
Затем, ещё раз лукаво обернувшись на меня, закатала платье до пояса, обнажив кружевное бельё, и именно в таком виде запрыгнула в седло.
Честно говоря, я слегка растерялся и залюбовался процессом. А надо было тоже поспешать.
— Догоните меня, граф Александр… — только и успел я услышать, прежде чем она едва не скрылась за горным перевалом.
Ох уж эти игрища.
Ну, всё правильно. Даже несмотря на то, что это она выбрала и всё за меня решила — я должен реализовать свой древний мускулинный инстинкт обладания добычей. Таковы кочевые традиции, видимо, ничего не попишешь. Должен долететь, догнать, добиться.
Вот так значит?
И, я, не глядя, прыгнул на ближайший глайдербайк с полной топливной сборкой и втопил за ней.
Чистейшее эндуро. Ещё и в темноте. Сперва я шёл по горному серпантину, вдоль хребта. Затем огляделся и увидел тусклый огонёк где-то на краю горизонта.
Похоже, она даже не думала лететь вдоль вырубки. Сколько нас разделяет уже? Километров двадцать? Мощность её двигуна была, наверное, в полтора раза больше моего. Просто взяла и сиганула с обрыва.
Ну и как мне, пустынному льву, догнать эту газель?
Недолго думая, я выбрал тот же маршрут. Нашёл подходящий трамплин высотой в полкилометра, попросил Творцов не убивать меня посреди моего жизненного сюжета такой глупой и бессмысленной смертью…
И сиганул вниз, а затем — вверх по широкой такой параболе длиной в километров пять.
Меня вдавило в кресло. В первые секунды казалось, у меня сейчас сдует кожу с черепа, но я удержал равновесие, крепко стиснул руль, хотя гравитатор заорал оповещениями о потере поверхности.
А затем — приземление. Я вовремя додумался в каких-то десятках метров от поверхности кинуть вперёд силовое копьё, изрядно замедлив скорость падения и выбрав точкой приземления бархан.
Но всё равно — врезался так, что на секунду ушёл под песок на добрый метр глубиной, а затем бархан буквально сдуло.
Потом я летел через гористое плато, через равнину, едва не врезался в небольшое стадо свинобыков, пересёк пару ручьёв, потревожил сон ходячего трёхногого дерева.
Расстояние, как мне казалось, сократилось. Уж не знаю, то ли она сама притормаживала, то ли я как-то сильно ускорился. Затем мы неслись вдоль большого заброшенного города с разрушенными небоскрёбами, через колючие кустарники, мимо стаи чёрных зверюг, похожих на чешуйчатых пантер, которые попытались за нами погнаться — но тщетно, конечно.
И я уже почти её догнал. Я понял, куда она меня ведёт — к высокой одиночной столовой горе, или к бывшему вулкану, возвышающейся над бесконечной равниной под темным закатным небом.
Что ж, хорошо. Наконец-то, у меня уже руки от руля одеревенели — мы пёрли почти уже почти два часа без единой остановки.
Окончательно стемнело. На небо уже высыпали звёзды, Млечный Путь даже видно стало. А под конец — и Сиамцы взошли, парная луна Первопрестольной. И вот — финальный рывок. Вверх по крутому склону горы, слегка пробуксовывая, затем — серпантином, выше и выше.
Наверху дул сильный ветер, было ощутимо холоднее, и виднелись руины какого-то строения, напоминающего не то странный храм, не то — древнюю каменную крепость.
Площадка на вершине горы была небольшой, всего полсотни метров в поперечнике. Я быстро увидел брошенный байк, но не сразу нашёл Оэлун. Её силуэт виднелся на самом краю скалы, на фоне лунного света.
— Ну чего ты задумала, чертовка? — пробормотал я.
На миг подумалось — сброситься решила, что ли? Мало ли, какие мысли у неё в голове. Мало ли, чего они нарешали с её властным дедом, может, вовсе не её это решение, а род заставил? Но примерно на полпути до неё я наступил на то самое шёлковое платье и наконец-то разглядел, что она стоит полностью обнажённой.
— Вы догнали меня, — сказала она, вновь лукаво посмотрев на меня из-за плеча.
— Ага, — констатировал я и подошёл поближе.
Некоторое время мы стояли молча, на краю скалы — я в полном параде рядом с обнажённой принцессой одного из самых влиятельных кланов в галактике. Я знал, что она может в любой момент столкнуть меня, но в то же время понимал, что она точно так никогда не сделает.
— Красивое такое небцо получилось, — решил я начать диалог, глядя на звёзды. — Ещё и Сиамцы. Очень редкий же, на самом деле, вид парных спутников, мелкие, но всегда находящиеся в бесконечном танце вокруг общего центра масс.
— Обнимите меня. Мне холодно, — попросила Оэлун.
Она повернулась, позволяя себя разглядеть ещё раз. Да, это определённо она была тогда у бассейна. Разумеется, я обнял. Согрел.
Но постояв так пару мгновений, решил всё-таки донести самую важную мысль.
Чтобы не было ложных иллюзий. И ложных ожиданий.
— Оэлун, вам надо кое-что знать обо мне, — начал я. — И я бы предпочёл ни в коем случае не разбивать сий романтический момент, но нам нужно поставить все точки над «i»…
— Неразлучны, как Сиамцы. Увы, это будет не про нас, Александр. Я знаю, что вы хотели сказать.
— Я хотел сказать, что не возьму вас замуж, Оэлун. Как бы не хотел ваш дед, и как бы того не требовали мои собственные убеждения. Потому что моё сердце отдано другой.
И она заговорила.
— Я знаю, что у вас на Гербере есть суженая, и что вы уже фактически обречены. И я знаю, что у вас скоро родится сын от той, кого я ненавижу с детства, Александр. Но, в то же время, я чувствую, что это не все ваши тайны. У меня есть одна догадка, которую я унесу с собой в могилу, если она так и останется тайной.
Она на миг вынырнула у меня из объятий и посмотрела мне в глаза.
— Скажите мне, это правда?
— Что — правда? — уточнил я.
На всякий случай я решил, что раскрывать своё инкогнито всё ещё рано. Даже ей. Даже учитывая, что Лу, её противница, уже всё знает.
— Что вы владеете мастерством Гиперброска?
Уф. Как гора с плеч. Собственно, по этому число знающих уже перевалило за несколько сотен, а то и тысяч, и на Гербере, и здесь, на Первопрестольной. Поэтому скрывать подобное было уже бессмысленным.
— Это так, — кивнул я. — И я, так понимаю, вас интересует передача этой способности роду Ганзоригов?
— Мне говорили, что при желании можно достать волосы и частицы вашего эпителия и провести операцию искусственного гаметогенеза. Но я долго изучала вопрос. Все исследования говорят о том, что ещё ни разу в ходе искусственного оплодотворения от человека со способностью Энергии Великого Взрыва не передавались соответствующие способности. Что-то неуловимое теряется. Чего-то не хватает. Наверное, частицы любви? Или воли Творцов?
— Возможно, — кивнул я. — Я не сильно глубоко погружался в вопрос, честно. Я правильно понимаю, что «ма-аленькая просьба», по выражению вашего деда, заключается в том, чтобы родить от меня ребёнка?
— Нет, — она покачала головой. — Я хочу, чтобы вы полюбили меня — только на одни последующие сутки.
