– Микипипипи.
– Кто?! – не поверил я.
– Микипипипи…
Я обратился к хордянину Макею.
– Ты был прав, тут их полный сумасшедший дом. А кто Инемогу?
Сидевший справа монах представился басом.
– Я.
– А этот, слева?
Тот с готовностью ответил тоненьким жалостливым голоском.
– Инехочу.
Я без всякого стеснения уселся на стол – тот даже не скрипнул. Оказалось, стол вырезан из камня.
Вздохнул.
– В этом случае напрашивается единственно верный вывод. Если Макей знал ваши имена до заточения в эту каменную темницу, значит, вы с одной планеты. Но как вы оказались в этом нехоженом дремучем лесу нашей галактики?
– Как-как, – пробурчал басистый Инемогу. – Так же, как и ты. На сохранившемся от архонтов Ди звездоступе. Сбежали мы, когда подученные твоими предками хордяне решили установить полную и беспредельную демократию и низвергнуть священный Ковчег. Откуда здесь появился Микипипипи, не знаю. Прилетели сюда, а нас сразу в темницу…
– А этот? – я указал на Макея.
– А это – «инициативник». Пусть сам расскажет…
– Не скажу, – героически заявил Макей.
Он обвел грозным взглядом нашу компанию – мол, готов к пыткам, но правды от меня не добьетесь, потом добавил.
– Потому что не знаю…
Я вздохнул.
– Да-а, галактические тайны разгадать трудно, особенно с похмелья. Ну, а ты, Пипипи…
– Не Пипипи, а Микипипипи! – вызывающе пропищал тот. – Я вам не кто-нибудь кто, а кто-нибудь как!
– Ты откуда взялся в этом концлагере отживающих рас?
– Откуда взялся, оттуда взялся.
– Согласен. А эти… Дон Кихот, его оруженосец Санчо Панса, герцог Хуан Анатольевич, Марыська. И эти… бесстыдно назойливая Аквапудра и ее муж Аквапудр.
– Эти местные, – ответил Инемогу.
– Хороши местные, – я не мог скрыть иронию. – А имена все земные.
– Насчет этого, – запищал Микипипипи, – мы ничего сказать не можем. Сами стесняемся. Иной раз задумаешься – что это за ковчег окаянный, на котором всякой твари по паре, а нам с ходу кулаком в зубы.
Наступила тишина. Видно, каждому из нас было о чем задуматься.
* * *
Молчание нарушил я.
– М-да, задачка, – потом, вспомнив, обратился к судьям. – Что ж, тогда судите, если сами такие.
– Приказ, – начал оправдываться Микипипипи. – Если не будем выносить приговоры, нас лишат сладкого. У них здесь, на Фигуркарии, такие вкусные пирожные лепят…
– Так вы за пошлую вкусняшку несчастных узников к смерти обрекаете? – спросил я.
– А у вас что, не так? – забубнил Инехочу.
– Не так!
– Где это у вас «не так»?
Тут только до меня дошел смысл этого предсмертного допроса. Им было приказано выколотить из меня правду, вплоть до угрозы жестокой расправой. Впрочем, судьям тоже до смерти хотелось узнать, откуда я прибыл.
Я неопределенно махнул рукой.
– Там.
– Где это «там»? – угрожающе пискнул Микипипипи.
– А вот там!..
– Ну-ну, – пробурчал Инемогу. – Смотри, дошутишься.
– Уже дошутился, – согласился я.
Глава 5
В наступившей вновь тревожно натянувшейся тишине мне приоткрылось – «странная планета, нетипичная». Есть вход, но выхода нет. Точнее, выходов вообще не существует.
«…как же мне выбраться отсюда? Может, они на это и рассчитывают – я начну суетиться, искать объяснения. Может, это своего рода психологический эксперимент?»
…далее само собой покатилось – «…чем дышу, о чем мечтаю, чего опасаюсь, где был воспитан?..»
И наконец, как откровение, бухнуло: «…Откуда я? Вот что их волнует больше всего? Стихи стихами, частушки частушками, но чей ты родом, откуда ты?»
Я под самое горло загрузился информацией.
Постепенно туман рассеивался.
Нельзя сказать, что я нашел ответ, как выбраться из подземной западни, но то, что они определенно представляют, откуда я родом, стало ясно как день. Не зря же они устроили это шоу с рыцарем печального образа? Как они вообще узнали о нем?! Подпустили ко мне Аквапудру.
Это была их изначальная задумка, и Водудай неизбежно входил в список их мифологических героев. Следовательно, я появился здесь, на этом ящероразумном Фигуркарии, не случайно. Иначе просто не могло быть! Я, конечно, допускаю возможность самых нелепых совпадений, но мне с трудом верилось, чтобы из десятков сотен тысяч близлежащих звезд, расположенных в этом рукаве галактики, я ни с того ни с сего очутился именно возле Фигуркария?
Подобная догадка еще более смутила меня.
…надо бы встретиться с этим «рыцарем печального образа». Как он вляпался в этот дешевый спектакль?
Расе на Фигуркарии нельзя отказать в логике и, что самое интересное, в знании далекой от них земной истории. Местные драконианцы, называющие себя «култухами», вполне сносно излагали причины путешествий Одиссея, Синдбада, Гулливера и Дон Кихота, наличие Санчо Пансы, велосипедиста Автандила. Они вполне уверенно изложили версию авторства «Конька-Горбунка», которое некоторыми земными филологами приписывалось не Ершову, а Пушкину, и тем более наличием какого-то Водудая – прямого потомка знаменитого Гаврилы, в чьей личности ясно проглядывали черты Владимира Маяковского.
Допустим, они каким-то образом пронюхали о существовании Земли, однако в случайность моего появления возле их родового гнезда я просто не мог поверить.
Тем более в абсурдный отказ двигателя!..
Каждая новая попытка отыскать разгадку невероятного происшествия, подстроенного этой странной расой, умеющей создавать множество входов и запечатывать все возможные выходы, оказывалась бесполезной.
Собственно, почему бесполезной?..
А ты пробовал?
То-то и оно…
Я задумался – на чем же я прокололся?
Скоро мои нейронные цепи начали пыхтеть на полную мощность, но никакого просвета я так и не обнаружил.
Как бы не так!
А частушки?!
По реке да по реке
Плывут пароходики.
Ох, как быстро пролетели
Золотые годики.
Допелся? Доигрался?! О пароходиках вспомнил…
В конце концов, в глазах фигуркурианцев я сам обозначил себя как нахального и самонадеянного юнца, которому море по колено.
А если попроще? Робота с ручками, ножками, усердного, но тупо-го-о, да еще обладающего склонностью к адюльтеру в присутствии мужа.
И фантастически безмозглого…
* * *
Я переключился с философских спекуляций на сбор полезных содержательных крох, объясняющих мое нынешнее состояние. Пора включать крестьянскую рассудительность, с помощью которой мои прапра-предки вырвались из когтей бесстрастно жестокой, равнодушной к своим питомцам природы, и составить план, задействовав в систему все подвластные мне мощности. Для начала я решил заняться обследованием темницы. На мгновение в головной коробке мелькнула опасливая мысль, что к этому итогу меня вполне могли подтолкнуть те же самые фигуркарии.
И что?
Даже если на этом строился их расчет – «…начнет дергаться, совершать ошибки, проявит свою сущность» – вряд ли в списке их технологических возможностей существуют методы, позволяющие реально уследить за таким продвинутым существом как профессиональный сталкер. У меня в запасе есть, во-первых, несколько тысячелетий эволюции; во-вторых, заложенный при рождении окружающего мира вектор, направляющий развитие вселенной «от простого к сложному», чему научили меня хранители.
Земная раса появилась задолго до того, как фигуркарии вообще обрели мозги. Тем более порода продвинутых сталкеров… Мы являемся полноценными homo mechanicus, пришедшими на смену люденам, сменившими в свою очередь древних двуногих áнтропов. Мой предок долгое время считался главным хранителем сакральных тайн земной цивилизации.
