– Вот поймаете такой объект, все сразу поймете.
Ответ, конечно, был немного уклончив и беспринципен, но переживать было некогда – стена позади трибунала раздвинулась. Два помощника Микипипипи бросились в кресла и унеслись в образовавшуюся щель.
Вместе со столом…
Макей равнодушно проследил за этим поспешным бегством судейской коллегии.
Скалистая стена сомкнулась – ни трещинки, ни намека на выход. Макей равнодушно поинтересовался у меня.
– Что не так? У вас разве иначе? Тоже, небось, разделились на расы, теперь поедаете братьев ваших меньших, а других в домашних питомцев превратили. И не говори ничего – вы расисты! У нас, на Хорде, хотя бы какая-то демократия сохранилась, а здесь…
Он с отчаянием махнул рукой.
– Никакого равенства, даже с обедом постоянно запаздывают.
* * *
Я уставился на него, детально просканировал, прикидывая, какую роль в этом поразительном шоу ему доверили исполнять?
Не главную – это очевидно. Значит, надо добраться до местных продюсеров и прояснить, на что они рассчитывали, приземляя мой корабль на этой дурацкой планете? Для этого мне надо проникнуть в тот рисковый выход, каким воспользовались Микипипипи и его подручные. Это был единственный путь, на секунду открывшийся мне.
Где они сейчас, Микипипипи, Инехочу со своим корешом Инемогу? Дают отчет о допросе пленного? А может, обмениваются кровью, как предписала им эволюция?..
Вопрос крови менее всего интересовал меня, а вот попытаться воспользоваться проходом, который вдруг обозначился в крепкой скальной породе – это перспективно.
Даже интересно…
…и обязательно отыскать Дон Кихота! По собственной воле он принял участие в этом спектакле или его принудили?
…также следует отыскать мой звездоход – там много есть чего интересного. Но прежде необходимо подзарядиться – тот энергетический уровень, до которого я скатился, не позволит мне даже невидимой маскировочной оболочкой обернуться. Контуры сохранятся, а по контурам меня любая собака отыщет.
Или динозавр.
…тем более пробить стену. Впрочем, на последнем издыхании пробить, возможно, сумею, а вот так, по-тихому, незамеченным в любом формате – вряд ли.
* * *
Я направился к скальной стене.
– Стой! – завопил Макей. – Куда без спроса! Без обеда оставят.
– А тебя?
– И меня тоже.
– Тогда что же ты волнуешься?
Повернувшись к нему, я спросил.
– Как раздвигается стена?
Он начал божиться – «не знаю, никогда не пробовал, даже не пытался, за это накажут!»
– Как? – поинтересовался я.
Макей равнодушно хмыкнул.
– Отрежут хвост! Ты попробуй.
Я сделал вывод.
– Значит, пытался. И что?
– Попробуй… – еще раз подначил меня хордянин.
Я вскипел.
– Сейчас как дам больно!
Решив, что с этим клювоносым каши не сваришь, я подошел к стене, внимательно осмотрел внешнюю поверхность. Включил ультразвуковой бур. Постепенно увеличивая мощность, проник взглядом в глубину породы.
Прислушался…
Никакого результата.
Те, кто были приставлены ко мне, помалкивали. В этом тоже чудилась какая-то ловушка. Или загадка. Я совершал поступки, на которые фигуркарии обязаны были каким-то образом реагировать. Что случится, если я включу бур на полную мощность и взорву перемычку? Может, они этого только и добиваются? Какой смысл запирать попавшее к ним в лапы неизвестное суперсущество, если все время помалкивать?
– Макей, – позвал я. – Иди сюда.
Тот испугался и предупредил.
– А если долбанут апоплексическим ударом?
– Не долбанут! – успокоил я его и как бы походя поинтересовался. – Что тебе известно о апоплексическом ударе?
– Они грозили – «…сейчас как долбанем, будешь знать!»
«…об апоплексическом ударе они слыхали. Только как использовать инсульт, у них самое смутное представление».
– Не бойся, – успокоил я его. – Я тебя защищу.
Брат по разуму ехидно усмехнулся.
– Один тоже обещал защитить…
– Кто? – встрепенулся я.
– Так тебе и скажи. Они же следят за нами.
– Нет, – заявил я. – Уже не следят.
В следующий момент я собрал все источники информации в один туго завязанный узел и засунул его в центр анализа опасностей. Если информация утекает из подземелья по какому-то каналу, придется наглухо перекрыть его.
Я принялся за хирургическое сканирование пространства и вскоре обнаружил проделанное в скальной породе микроскопическое отверстие, сквозь которое утекало все, что происходило в этой камере, больше напоминавшей детектор лжи.
Использовать этот проход было невозможно – он представлял собой многократно витую спираль, уходящую куда-то вверх.
А что, если использовать проход в обратном направлении? В любом случае внести какую-то, хотя бы приблизительную ясность в создавшуюся ситуацию. Это являлось жизненной необходимостью.
…у меня даже мысли не было заняться изучением этого космического сумасшедшего дома. Мне просто нестерпимо захотелось полностью отстраниться от этого звездного мусора – литературных цитат, частушек, недомолвок, прослушек, полицейского надзора, выпытывания тайн, но главное – каких-то необъяснимых, на грани безумия, попыток местных скрыть свою сущность, происхождение, modus operandi [1].
Меня даже целеполагание фигуркариан не интересовало, не говоря о моральной подоплеке выходок, которые они себе позволяли в отношении потерпевшего кораблекрушение сталкера.
Живите, как хотите, только позвольте мне отбыть вон с вашей свихнувшейся планеты!
Вот тут змейкой прорезалось досадливое, отдающее обидой любопытство – основой их затейливых умственных кульбитов являлась наша – земная! – литература!
Земная!
Это что же получается – каким-то образом нечто, по словам Некрасова, всегда и везде провозглашавшееся как «разумное, доброе, вечное», внесло такую еретическую путаницу в мировосприятие аборигенов, что по аналогии все, что мы провозглашали прогрессом, на какой-то занюханной планете разом поменяло знак.
В таком случае, что же такое истина?
С какой стати они понимают противника как «дьявола»?
Может, все дело в нашей древней привычке все измерять в конфликтах?
…впрочем, что мне до того. Измеряли и измеряем, мне бы только до своего звездного прыгуна добраться.
…можно, конечно, просочиться по их информационному каналу? К сожалению, на этой извилистой дорожке, конца которой не просматривалось, мне вряд ли удастся выбраться на поверхность. Теперь я стал поумнее – бросаться с бухты-барахты на этих изощренных провокаторов было совершенно бесполезно. Это я к тому, что ощущение собственного технологически-генетического подавляющего превосходство может сослужить дурную службу, даже если я начну размахивать лазерным мечом, на который у меня энергии почти не оставалось.
В этот момент из темноты со стороны прохода, из которого мы вышли в судебный зал, выкатился столик с едой.
Макей сразу помчался в ту сторону. На ходу позвал меня.
– Давай скорее. Они тут с такими, как мы, не церемонятся. Раз-два – и еду уберут.
Это был дельный совет – если я бездумно продемонстрировал им свое ничтожество, значит, надо играть по их правилам.
Пока…
Я схватил краюху хлеба, кусок мяса – вполне вкусного и сытного, с сальными прожилками. Ничего, что этот деликатес был изготовлен из плоти динозавров. Мы и динозавра слопаем, только наливайте.
Успел поинтересоваться – «А шашлыков не будет?» – как столик стремительно откатился во тьму.
