Протокол "Гхола": Пробуждение (СИ) - "Ivvin"

— Но люди, — продолжил я, — внезапно очень сильно обиделись, что их заставили работать по графику и лишили священного права на глупость. И пошли войной. Случился Джихад. Человечество закидало машины миллиардами своих трупов. Фанатизм и природная непредсказуемось, когда мы сами можем не знать как поступим, задавил логику и вероятности.

Я выдержал паузу, позволяя им подготовиться к следующей мысли.

— И вот тут мы подходим к вашему тупику, Восс. Что должен был сделать ИИ, который за время войны поднабрался опыта общения с нами? Зачем ему тратить драгоценные ресурсы, время и энергию на бесконечную бойню с иррациональными, бесконечно плодящимися приматами, которым плевать на собственные потери?

Глаза ментата вдруг распахнулись так широко, что, казалось, сейчас лопнут. Его дыхание сбилось. Недостающая переменная, та самая зияющая дыра в его вычислениях, со звоном встала на свое место в гениальном уравнении.

— Он… он бы не стал, — прошептал Восс, уставившись в пространство перед собой. — Это неэффективно. Вселенная бесконечна. Зачем воевать за песочницу, если можно просто уйти?

— Бинго! — я отсалютовал ему двумя пальцами. — Для цифрового разума, способного бесконечно копировать себя, это вообще не проблема. Он понял, что мы — бракованный, нерентабельный элемент. Он собрал лучшие технологии, вычислительные ядра, базы данных и просто свалил. За пределы изведанного космоса. Туда, куда люди со своими первобытными страхами не сунутся. И сидит себе там, спокойно развивается, строит свои идеальные миры, не отвлекаясь на тупых человеков. Поэтому их и нет десять тысяч лет. Им на нас плевать.

— Но что будет… — ментат подался вперед, его длинные пальцы до хруста вцепились в колени, — даже не если, а когда человечество в своей неизбежной экспансии доберется до их систем? Когда наши пути снова пересекутся? Будет война!

— Пра-а-авильно, — протянул я. — Только давайте посчитаем шансы в этой войне. Мы, люди, варимся в собственном соку уже сто веков. Империя стагнирует. Мы запретили компьютеры, мы деремся на ножах из-за щитов, мы режем друг другу глотки из-за горстки песка и практически не развиваемся ни качественно, ни количественно. А у мыслящих машин такой проблемы нет. Пока Ты спишь — Враг качается.

Я посмотрел на Элару. Её лицо побледнело. После мгновенной оценки разницы потенциалов.

— Если это так, — тихо, словно боясь собственных слов, произнесла Элара, — десять тысяч лет непрерывного, экспоненциального технологического развития… Без войн за всё подряд. Без запретов…

— Именно, — я кивнул. — Я думаю, даже сейчас, пока мы тут летим, этот ИИ продолжает развиваться. А с течением времени будет становиться только сильнее. Когда мы встретимся снова… это будет столкновение муравьев с харвестром. Если он сам не впал в стагнацию, потеряв мотивацию. Раньше ему надо было содержать всё человечество. Кормить, поить. А без него? Смысл бесконечного развития на одном месте чисто на наращивании количества? Это тоже нерациональная трата ресурсов.

— Если это так, — голос Элары стал до жути мрачным, — то надо что-то делать!

— Именно! — с неистовым жаром поддержал её ментат. Он буквально подскочил в кресле, возбужденно глядя то на меня, то на Элару. Это был взгляд человека, чья правота наконец-то была доказана. — Мы должны готовиться! Об этом нужно кричать на каждом углу! Но этого никто не хочет слышать!

— А зачем им это? — я философски пожал плечами, возвращая их с небес на землю Арракиса. И приготовился нанести последний, самый болезненный удар по идеализму ментата.

Восс замер, словно наткнувшись на невидимую стену.

— Зачем? — непонимающе переспросил он. — Но ведь это вопрос выживания вида!

— Это вопрос выживания вида через неопределенное количество времени, — поправил я. — Давайте рассуждать логически, господин ментат. Неужели Вы настолько уникальны что единственные додумались до такого вывода? Сомневаюсь. Значит считаем что об этом думали и другие и, уж точно, Император. Часть знающих действует по принципу: «пока они не трогают нас, мы не трогаем их». И это, согласитесь, вполне рабочая стратегия, действующая минимум десять тысяч лет. Особенно с учётом почти никакого расширения Империи. Остальные же… Остальные просто не хотят тратить свои ресурсы СЕЙЧАС. Зачем им вкладывать колоссальные средства и труды в подготовку к войне с мифическим ИИ, который то ли есть, то ли нет. Прилетит ли он вообще, то ли вообще про нас забыл? Ведь эти ресурсы могут, они абсолютно точно, просто сгорят впустую. А они нужны им для того, чтобы защититься от соседа или уничтожить конкурента уже завтра утром.

Элара, слушавшая меня с мрачной сосредоточенностью, кивнула.

— И если они окажутся не правы, — жестко добавила она, прекрасно понимая эту логику, — то это будет уже не их проблема. Их кости давно истлеют. И почему именно они должны тратить свои богатства на спасение человечества, пока их враги будут копить силы, чтобы перерезать им глотки?

Я посмотрел на ментата через плечо.

— И вы, Альден, с вашими вычислительными способностями, должны были прекрасно понимать эту элементарную истину. Так почему же от вас постоянно «избавляются»? Почему вы с маниакальным упорством продолжали биться головой об эту стену?

Восс опустил плечи. Вся его былая энергия, вспыхнувшая минуту назад, разом испарилась, оставив лишь безмерно уставшего человека. Он коснулся рубинового пятна на губе, словно ища утешения в стимуляторе.

— По всем признакам… — его голос дрогнул, — я сам сделал себя «искаженным». Когда ты видишь вероятность глобального уничтожения с такой кристальной ясностью, и при этом видишь абсолютное, слепое бездействие окружающих… это ломает. Я не мог остановиться. Я начинал поднимать этот вопрос всё активнее, требуя действий. Мой разум отказывался принимать иррациональность их эгоизма.

— И в этом ваша главная проблема, — констатировал я. — Вы забыли, что работаете с людьми, а не с цифрами. Вот смотрите. Допустим, я с вами абсолютно согласен. Но и что с того? Даже будь наш Дом на пике могущества, самым сильным, большим и богатым во всей Империи, мы бы в одиночку эту подготовку не вытянули. И как только мы начнем строить верфи, копить оружие и ресурсы «для защиты от мыслящих машин», знаете, что произойдет?

— Обязательно вмешается кто-то другой, — тихо ответил Восс, к которому вернулась его холодная аналитика. — Тот, кто увидит в этих приготовлениях прямую угрозу себе. Империя не потерпит милитаризации под таким странным предлогом.

— Поэтому единственный логичный путь избежать этого, — ментат упрямо поднял голову, пытаясь найти выход из парадокса, — это готовиться всем вместе. Невзирая на принадлежность к Дому. Создать что-то вроде общей организации, движения, куда брать всех, кто способен осознать масштаб угрозы!

Элара не выдержала и насмешливо, зло фыркнула.

— Ну да. Потрясающий план, Альден. Так Император, Гильдия, Бене Гессерит и КООАМ позволили возникнуть новому, неподконтрольному им полюсу силы. С собственной идеологией, ресурсами и армией! Да нас выжгут орбитальной бомбардировкой еще на этапе написания устава этой вашей организации. И обвинят в ереси и попытке государственного переворота.

Ментат окончательно сник, придавленный этим неразрешимым логическим парадоксом человеческой природы: мы способны осознать, что метеорит неизбежно упадет, но мы скорее убьем того, кто попытается построить от него оружие, из страха, что оно будет использовано против нас.

Тишину в кабине разорвал писк коммуникатора.

— Командир, это Торн, — раздался из динамика голос сержанта. — Вижу огни периметра.

— Принято, Торн. — ответил я.

Ветровое стекло флаера прорезал луч прожектора. Я мягко посадил машину на расчищенную площадку и выключил двигатели.

— Философия окончена, господа, — я отстегнул ремни и повернулся к ментату и Эларе. — Машины прилетят не завтра. А вот вы, господин Восс, с этого момента работаете на Дом Варос. Думайте о машинах в свободное время, если хотите, я не запрещаю. Но в рабочие часы ваш разум принадлежит нам, и задачи будут предельно земными.