Характеристики:
Физические:
Сила: 1
Ловкость: 1
Выносливость: 1
Скорость: 1
Магические (ментальные):
Интеллект: 1
Мудрость: 1
Воля: 1
Восприятие: 1
Боевые параметры:
Здоровье: 50/50
Урон: 3–6 (кирка)
Броня: 0
Навыки:
Активные:
«Долби!» — базовая атака киркой. Наносит 3–6 урона. Может использоваться для добычи руды или, в крайнем случае, для боя.
Пассивные:
«Рудокоп» — при наличии кирки и рудной жилы способен добывать руду со скоростью 4 ед./час. Не отвлекается на врагов, даже если они танцуют вокруг с факелами.
«Шанс на двойную добычу» — 5% при каждом ударе добыть 2 единицы руды вместо одной. Скелет очень старается. У него плохо получается, но он старается.
Особенности:
Нежить: Не нуждается в еде, воде, сне и мотивационных тренингах. Отсутствует боевой дух.
Костяк: имеет пятидесятипроцентный шанс избежать стрелковой атаки из лука или арбалета.
Владелец: Герман.
— Удивлён? Странно. Ты же сам продал мне своё подземелье, — вывел меня из транса Герман. — Я его владелец. А ты мой миньон. Забавно, да?
Что я сделал?
О чём он говорит? Что за бред?
— Какой бред. Не-е-т, — прочитал мои мысли Герман. — Мы заключили договор. Ты вышел в реал. А взамен я забрал твоё подземелье. Ведь это твои слова, заметь: «Я готов отдать всё что угодно». И даже подземелье, ведь «на кой оно мне, если я буду живым».
Сука… Я вспомнил. Точно. Я обронил эту фразу в «чисто гипотетической беседе».
А он меня подловил. Опять.
Неужели всё кончится именно так?
— На колени, — лениво бросил Герман.
Я не мог противиться его воле.
Почему?
Потому что я е. бучий скелет-рудокоп, а он бог.
Я пытался, честно… Но меня ломало. Я просто не мог не подчиниться.
— Кто ты? — спросил Герман с усмешкой, когда я занял место у его ног.
— Я скелет-рудокоп, — проклиная себя за слабость, пробормотал я.
Герман вновь расхохотался.
— О да, мне это никогда не надоест!
На глазах навернулись слёзы. Алёна… Прости, кажется, я подвёл нас.
Алёна.
Чудовищным усилием воли я, испытывая нечеловеческую боль в каждой клетке своего тела, поборол чужой голос в голове.
Обернулся. Бросил взгляд на лежащую девушку. Глаза её были закрыты, всё вокруг залито кровью, но она ещё дышала. Грудь отрывисто вздымалась и опадала, как у раненой птицы.
Ещё есть шанс… Её ещё можно спасти. Может быть, умолять Германа? Упасть на колени, просить о пощаде…
Нет. Это не сработает.
— Эй, тварь, смотреть на меня. Не отворачиваться! — сталь чужой воли пронзила меня, и я вновь повернул голову к Герману. Замер, словно окаменев.
— Вот так-то, — Герман кивнул.
— Ладно. Некогда мне тут с тобой высиживать… Пора идти, — пробормотал Герман, занося глефу. — Давай ещё один раз. Последний. Напомни, кто ты, человек?
Вот же еб.чая тварь. Сумасшедший ублюдок!
Вдруг кипящая в крови злость исчезла. Исчезла уступив место другому чувству.
В глубине моей души медленно формировалась не контролируемая мной холодная ярость. Она была выше меня. Сильнее. Я ей не управлял, она управляла мной.
Эмоций внутри меня не осталось. Только Лёд.
Холоднее, чем льды на полюсе. Холоднее, чем абсолютный ноль.
Смертельно холодная ярость. Не туманящая разум, а укрепляющая его. Не заставляющая бросаться в самоубийственную атаку на превосходящего силой врага, а ту, которая без капли мук совести позволит ударить кинжалом в спину в тот миг, когда враг не будет этого ожидать…
Голова была предельно ясной. Я мыслил чётко как никогда раньше в своей жизни.
От этого холода в моей голове чужая воля сперва затвердела, а после лопнула с хрустальным звоном.
Вспышка ледяного света в моей голове. Я почувствовал, что стал немного сильнее.
Видение.
— Кто я?
Реальная жизнь. Вот я иду на работу. День за днём, день сурка.
Вспышка.
Вечер. После работы погружаюсь в Этернум. Тут у меня друзья, приключения, квесты.
Вспышка… ещё порция силы.
Вспышка…
Опять работа. День за днём.
Убийство ублюдка — Оболонского в метро.
Выпышка.
Суд. Камера.
Вспышка.
Смерть в капсуле.
Вспышка.
Вспышка. Моё подземелье.
Вспышка. Первый рейд.
Вспышка.
Вспышки всё чаще и чаще, одна за другой, почти без перерыва.
Рост уровня. Ловушки. Первые победы.
Алёна…
Вспышка в сотни раз ярче и дольше всех предыдущих вместе взятых…
Воспоминания крутились в голове всё быстрее и быстрее. Сопровождаемые глухими, словно в боевой барабан, ударами, вспышки следовали одна за другой.
Наконец они слились в единый, яркий, нескончаемый поток холодного света.
— Я не человек, — глухо произнёс я холодным голосом.
Я не узнал себя. Не узнал свой голос. Так мог бы говорить мертвец из могилы, а не живой человек.
— Что за⁈ — не понял Герман.
— Я не человек. Человек — мёртв.
Я Хранитель подземелья.
Я. Бог.
Бог чего? Моё подземелье — мир мёртвых. Мой мир.
А я… Выходит я — Бог Смерти.
Я должен им стать, другого пути нет… И я им стал.
А что может сделать жалкий божок договоров и обмана тому, кто повелевает мёртвыми? Пусть попробует договорится со Смертью.
— Ты че… — начал было Герман.
Удар.
Герман летит в сторону, словно тряпичная кукла.
Я поднимаюсь на ноги. Сломанная кирка, словно живая, собирается обратно.
Но не в кирку, нет.
В Косу. Время собрать Жатву.
В это время моё подземелье, все мои миньоны…
Прямо сейчас они исчезали из мира Этернум.
Исчезали, чтобы стать частью меня.
Они отдавали свою силу мне. Отдавали себя мне. Моё подземелье. От Легионера до рудокопа. Мёртвая Падь. Твари, её населяющие. От могучих горгулий трёхсотого уровня до обитающего в молодом бору проклятого поросёнка второго.
Все до единого стали мной.
Спустя миг — я у тела.
Поздно.
Она смотрит в небо стеклянным взглядом. На тонких губах — последняя мечтательная улыбка. Кажется, я на мгновение увидел в её застывших глазах птиц.
Я прикрыл ей глаза.
Что-то внутри умерло. Окончательно.
Елагина Сергея Викторовича — не стало.
Бог Смерти почувствовал что-то… Герман.
Нет, не пытается атаковать, не пытается ударить в спину. Он хочет бежать…
Бог Смерти усмехнулся.
— Нет, — произнёс он, и его «Нет» трансформировало саму суть этого мира. С этого момента любые возможности сбежать для Германа были закрыты.
— Стой… Стой, я могу… Давай поговорим… Мы можем всё обсудить, я уверен…
Удар косы размозжил ему череп.
— Не люблю разговоры, — холодно бросил Бог Смерти.
Эпилог
Эпилог. Интерлюдия. Две недели спустя после гибели Алёны.
Бог Смерти сидел на земле. На холодном камне, но камня холода он не чувствовал.
Это было её подземелье.
«Гнездо Ветров». Он сам приказал его уничтожить — тогда, в ярости, в ослеплении, в тот момент, когда считал, что она предала. А теперь своей волей восстановил его. И смотрел.
Птицы. Те самые, которых она показывала ему с гордостью. Разноцветные, с размахом крыльев в два человеческих роста, они кружили над скалами, распевая свои песни.
Грот Лунных Мотыльков был наполнен своими маленькими обитателями — крошечные, серебристые, они светились в полумраке, как живые искры.
Феи. Те самые, что прятались в кустарнике, когда он приходил. Они порхали среди камней, маленькие, с крылышками, как у стрекоз. Больше они его не боялись.
Могучие и гордые Фениксы, полыхая яростным пламенем, что-то клекотали в своих гнёздах.
И… В вышине, выше облаков, гордо парили они. Те, о ком она мечтала. Зелёные Драконы.
