Пробуждение Хаоса. Том 4 (СИ) - Янтарный Дмитрий

Для Сарефа при этом поединок был самый сложный. Во-первых, двухголовая многоножка была непредсказемым и разносторонним противником. Первая её голова находилась поодаль и метала в него струи кислоты. Вторая, напротив, была более контактной и то и дело бросалась на него вперёд, пытаясь укусить. Как при этом насекомое умудрялось совладать со своим телом и не запутаться в туловище и многочисленных ногах, оставалось загадкой.

Осложняло поединок и то, что Сареф не мог слишком уж усердствовать против монстра. Если он его сейчас победит и останется без сил — Стиву придётся заканчивать бой против двух врагов. Впрочем… всё-таки дождавшись удачной позиции, Сареф понял, что он может завершить этот поединок одной комбинацией.

— Стив! — коротко скомандовал он ему. После чего вызвал Системное окно:

Силовое Поле!

В тот же момент двухголовую многоножку окружила сияющая аура, не позволяя монстру пошевелиться. И Стив отлично просчитал, что от него хочет Сареф. В следующий момент он провернул в сторону слизня прорывную комбинацию — и после того, как он в очередной раз едва достал монстра за кончик хвоста и остался просто в вызывающе уязвимой позиции, слизень, разумеется, не устоял — и обрушился на Стива всей своей массой. Вот только…

Ровно за секунду до этого Стив подбросил свою ромфею вверх. А в следующий момент Стива закрыло Силовое Поле Сарефа — и слизень, жадно бросившись на него, только видел перед собой вожделенную и обманчиво уязвимую плоть — но не мог до неё добраться. И в этот же момент над ними появился Шевью, который ловко перехватил ромфею — и воткнул её в голову слизню, точно промеж усов. Истошный вопль заполонил пещеру, а в следующий момент Шевью испарился — и Стив, так же получивший полное истощение, едва слышно застонал от боли.

В следующий момент Сареф перебросил Химу Барелем — и хилереми, в изящном прыжке добравшись до мотылька, ударил его кулаком в перчатке по голове — и на пару секунд оглушил. В тот же самый момент Сареф сместился к нему Тёмной Фазой — и, наклонившись к мотыльку и схватив его за голову, вызвал Системное окно:

Силовое Поле!

Отдав последний заряд умения в себя, он цепко зафиксировал мотылька перед собой. Пришедший в себя монстр неистово тряс крыльями и пытался освободиться, щедро рассыпая вокруг пыльцу, но из хватки Силового Поля вырваться было практически невозможно.

Тем временем, отсчитав заветные секунды, пока Силовое Поле спадёт уже с многоножки, Хим прицелился в неё Барелемом, который сохранил накопленные Сарефом заряды, и…

Заряженный выстрел стихией света прочертил пещеру и разделил многоножку на две равные части. И в этот самый момент на Сарефа всё же сработало проклятое истощение, его здоровье упало до 176 единиц, выносливость — до 0, и Хим испарился, будучи больше не в силах ничем помочь…

Вот только Силовое Поле было уже наложено на Сарефа, оно должно было отработать свои 16 секунд, и Сареф мог двигаться во время его действия. И потому он продолжал сжимать голову неистово дёргающегося мотылька, его крупные фасеточные глаза продолжали раздуваться и набухать зелёным цветом… пока, наконец, с омерзительным звуком она не лопнула, разбрызгав напоследок зелёную слизь.

Когда Силовое поле закончило действовать, Сареф с огромным трудом поднялся на ноги. Месс и Ванда уже привели Орика в чувство, да и Стив был хоть и истощён, как все, но выглядел вполне бодро. Сареф ожидал увидеть во взгляде своих спутников страх, сомнение… ведь, в самом деле, если с самого начала подземелье встретило их такими соперниками — то что будет дальше?

— Точно ничего не хотите мне сказать? — не выдержал, наконец, Сареф минуту спустя, пока все восстанавливали силы, — если кто-то хочет повернуть назад — в принципе, ещё не поздно.

— Никто никуда не собирается поворачивать, — ответила Ванда, которая, хоть и явно пребывала в раздёрганном состоянии, всё же старалась держать себя в руках, — мы все знали, на что подписывались.

— И даже такой бой вас не испугал? — уточнил Сареф, — а если дальше будет хуже.

— Не будет, — слово, неожиданно, взял Месс, который сидел, закрыв глаза и приложив ладонь к правому виску, — этим жестом нам сейчас показали, что хозяин этого подземелья видеть нас очень не рад. Не рад настолько, что приложил огромные усилия для того, чтобы вышвырнуть нас отсюда с первым же поединком. Потому что, полагаю, он тоже может видеть будущее — и ему крайне не нравится то, о чём мы собираемся его просить. Ничего. Главное — мы это выдержали. Дальше такого давления уже не будет.

Сареф с тревогой посмотрел на Месса. С одной стороны, в его слова охотно верилось. И оставалось только в очередной раз мысленно поблагодарить Хрипунца за то, что тот сделал то, о чём его просил Сареф: Месс настроен на Хаос максимально тонко и естественно — и потому не только улавливает тонкие вибрации Хаоса, но и правильно их расшифровывает. Беспокоило другое… даже за такую силу рано или поздно придётся платить, и Сареф не мог предсказать, какой будет цена…

Добыча так же не была особо богатой. Несколько серебряных пластин, одна золотая эмблема, ещё одна золотая цепочка… и единственная вещь, которая хотя бы чего-то стоила. Это оказался небольшой изумруд, описание которого гласило, что если он будет инкрустирован в новый изготавливаемый лук, то этот лук будет наносить дополнительный физический урон в размере Ловкости того, кто этот самый лук держит.

С одной стороны — камень сильный: даже если такое оружие будет держать боец среднего уровня, у которого будет 15–20 Ловкости — даже такой урон будет базой ложиться не только на атаку лука, но и на способности, которые с помощью этого лука будут применяться.

Другое дело, что проблемой была именно необходимость создавать новый лук: вставить этот камень в уже существующее оружие было нельзя. А это значит, что надо было этот самый лук смоделировать, предусмотреть место для этого камня… короче, дело небыстрое. Впрочем, добычу Сареф подбирал и учитывал, скорее, по привычке… потому что сейчас-то они затеяли такое дело, что добыча с монстров интересовала его, как никогда, мало…

Они прошли ещё несколько пещер с монстрами. И Месс оказался был прав: настолько лютых противников, которые даже за своё поражение максимально сильно тебя наказывали, больше не было. Что, впрочем, не означало, что подземелье не проверяло их на прочность иными способами. Главным из которых, разумеется, оставалось сочетание типов монстров — и модификаторов, которые под ситуацию продолжал им выбрасывать этот странный цветной многогранник.

Например, в следующей пещере им пришлось сражаться со скелетами, у которых прямо из костей произрастала какая-то зелёная руда. И к этому бою им выпал модификатор: Диссонанс повреждений. В результате которого все враги получили +25% устойчивости ко всем типам урона, а Сареф и его спутники — 25% уязвимости соответственно.

Ещё дальше им в противники достались огромные пауки, которые друг от друга ничем не отличались, и которые постоянно перегруппировывались. При этом каждый из них обладал иммунитетом к огненному, ледяному, электрическому и световому урону, соответственно. И, видя свою иммунитетную стихию, пауки очень охотно подставлялись под эти удары. И вот этих противников подземелье любезно дополнило модификатором: Затруднение Дыхания. Из-за которого их запас сил оказался уменьшен на 25%, а расход на умение и приёмы на 25% увеличен. То есть, цена ошибки стала ещё более высока.

Последняя пещера с монстрами оказалась самой душной. Их встретили 4 трупоеда, которые огромными кучами слизи перекатывались по арене, были устойчивы к большинству типов урона и имели, наверное, под тысячу единиц здоровья каждый. И вот сюда подземелье закинуло им невероятно коварный модификатор: Слепая Ярость. В результате которого, если кто-то из ходоков наносил критический удар по монстру, то 30% от нанесённых повреждений возвращалось атакующему. Вот здесь Сарефу со своим невероятно высоким шансом критического удара и не меньшей его силой пришлось полностью уйти в поддержку и контроль. Потому что монстры были жирные, ковырять их было долго, а из-за проклятого модификатора ускорить процесс было никак нельзя.