— Можем и пролетим, — ответил Чародей. — Мой подарок вам, принцесса.
Вскоре мы увидели город у подножия Медвежьих гор. Осиротевшее моими стараниями детище Геора и его пращуров. Жемчужина Севера, сорвавшаяся с короны мертвеца, упавшая в пламя и пепел, но чудом уцелевшая.
Вокруг Бьорторна можно было заметить руины лагерей беженцев и выжженные пригороды. Жизнь туда так и не вернулась. Лишь растительность начала подниматься из пепла, прикрывая собой пожарища. Всё ещё щетинились и зловеще чернели обугленные балки домов. Мрачное напоминание о том кошмаре, что пришлось пережить этим землям.
Однако сам город был жив. По широким мощеным дорогам, вид которых напоминал о недавнем могуществе племени Бьоров, из района в район двигались люди, телеги, домашняя скотина. Масштабные четырехугольные башни крепостных стен и купола дворца тянулись к небесам. На ключевых зданиях города, всё ещё можно было заметить следы пожаров. Во многих районах Бьорторна до сих пор не разобрали руины. Однако город жил.
Он вызывал у меня ассоциацию с печенью алкоголика, вышедшего из запоя и решившего завязать с чрезмерным употреблением спиртного. Орган серьезно пострадал. Часть его мощностей заменили бесполезные соединительные и жировые ткани. Однако цирроза удалось избежать. Орган уже начал потихоньку восстанавливаться, работая вопреки глубоким повреждениям.
Я опустил камеру ниже, чтобы лучше рассмотреть улицы города. Людей там было много. Значительно больше, чем я ожидал увидеть. Среди торгующихся на рыночной площади местных можно было заметить несколько высоких фигур кербрийцев. Последствия высадки армии Гарама. Часть из гостей с далёкого севера решила остаться здесь.
Также, я заметил на рынке человека в одеянии очень похожем на мантию чародея и… несколько аристов? Вот это уже прям удивительно. Сотни лет жители болот досаждали людям, сражаясь с ними за власть над этим краем. Возможно, борьба с Немертвым Богом и общее запустение Севера временно примирило старых врагов. Теперь не надо биться за все более дефицитное жизненное пространство. Пространства полно, а вот жизни в нем уже не хватает.
Насмотревшись на город, я вышел из режима стратегии и обратился к Орине через командный голос:
«Люди — упрямые создания. Они не сдались и уже не сдадутся. Удары судьбы прошли по этому городу вскользь. Он уже…»
Я осекся, заметив как по щекам девушки катятся слезы. Не знаю были это слёзы горя, счастья или всего вместе. Я положил руку ей на плечо, добавив уже обычным голосом:
— Это и твоя заслуга в том числе. Ты спасла сначала город, а потом весь Север. Устроила западню для Вестника Порчи в решающем сражении.
Мои слова девушку будто только сильнее спровоцировали на новые слёзы. Милен обняла её, а Ноций стоял рядом потупив взгляд. Он походу ещё не понимал, что можно сделать с женскими слезами.
Впрочем, кисейной барышней Орина не была. Она успокоилась достаточно быстро стоило нам только подальше отлететь от Бьорторна.
— Прошу прощения, — скупо произнесла она, вытирая лицо шелковым платком, который ей подала Арамиа. — Я не должна была…
— Ничего страшного, — заверил я. — Мы сейчас не на войне. Сейчас можно, если накипело.
Орина молча кивнула, бросая последний взгляд на город своего детства, который уже превратился в едва заметную точку на горизонте.
Платформа летела всё дальше на Север. За считанные часы мы преодолевали огромные расстояния. Я бы даже сказал, судьбоносные расстояния. Во время моей первой северной кампании эти километры и скорость их преодоления решали кому достанется победа.
— Руины Кринторна смотреть не будем? — спросил я у Утреда и Гилама.
— Там мало что осталось, — ответил мне последний. — Часть руин стала форпостом Хрустальной Гробницы. Больше никто не решается приближаться к городу.
Проклятому месту печальная судьба. Возможно, однажды люди вернутся и туда, но вряд ли это случится скоро.
Дальше мы летели строго на Север. Именно в этих местах развернулось мое финальное противостояние с ордами сердцепоклонников, монстров и оживших мертвецов. Здесь пылали земля и небеса, ежесекундно озаряемые всполохами бесконечного колдовского заката. Пепел сыпался как снег, а мёртвые деревья гнили и тлели одновременно. Здесь ещё недавно был филиал ада на земле.
А теперь…
Я смотрел вниз и не мог оторваться от зрелища, раскинувшегося под нами. Через свои собственные глаза, через камеру от третьего лица, через обзор глобальной карты — переключался на разные варианты, словно ожидая подвоха. Однако образ внизу не менялся. Мы летели над зелеными лесами, лугами и полями. Густая чаща поглотила страшные раны земли. Мертвые деревья ожили или же на их месте с чудесной скоростью выросли новые.
— Невероятно… — с придыханием прошептала Орина.
Ещё совсем недавно здесь были многие десятки, если не сотни километров погибших или больных деревьев. Черные обугленные стволы, пожухлые листья болтались на ветвях как мокрые тряпки. Кора слазила, иголки хвойных желтели и осыпались. Деревья горели где суше или гнили там, где было влажно. Казалось, подобные некротические язвы природа не сможет излечить веками, но на самом деле потребовались всего лишь месяцы.
У этого чуда было имя. Нэл.
— Диву даётесь? — хмыкнул Утред наблюдая за реакцией Орины. — А то ли ещё будет!
Время приближалось к ночи. Солнце уже клонилось за горизонт. Сумрак опускался на возрождённый из пепла и праха Север. С каждой минутой становилось всё темнее, но потом…
Свет.
Лазурно-голубое сияние появилось на Севере. Его мягкие лучи растягивались вдоль горизонта, периодически меняя цвет на более золотистый и снова возвращаясь к голубой лазури. Это зрелище завораживало. Не хотелось отрывать взгляда от переливов божественного сияния. Сначала казалось, что свет распределяется вдоль горизонта равномерно, однако затем стало ясно, что по центру находится самая яркая точка. Именно туда летела наша платформа.
Спустя минут двадцать сближения божественный свет уже полностью вытеснил вечерние сумерки. Лес внизу превратился в сплошное зелёное море сомкнутых крон, из которого иногда поднимались выше остальных исполинские секвойи или какие-то другие деревья-гиганты.
— Что это⁈ — воскликнул Гинд.
Теперь не только Орина, а все участники нашего посольства не могли оторвать взгляда от сияющей диковины.
— Энергия Великого Пламени в больших масштабах снисходит здесь на мир, — пояснил Гилам. — Её здесь почти также много, как и в местах, которые вы называете Порченными Землями.
— И называем их так вполне заслуженно, — добавил Гинд. — Там всё живое умирает. Только колдуны и ваши духи чувствуют себя хорошо. А здесь… Здесь изобилие жизни.
— Энергия Великого Пламени тут особым образом меняется ещё до попадания в реальность. Она уподобляется привычной для природы стихийной силе. Очень спокойной и благоприятной для роста всего живого разновидности таковой.
