Воин Разлома (СИ) - Ли Ян

За мной пришли утром, когда солнце едва оторвалось от дальних холмов. Двое незнакомых бойцов, молчаливых и выспавшихся хуже моего, срезали ремни с колеса — руки при этом оставили связанными, не дураки, — и повели через лагерь. Лагерь внимательно наблюдал за этим. Каждый, мимо кого меня вели, находил секунду оторваться и посмотреть. Популярность, она такая. Взгляды были разные. Ненависть — куда без нее. Страх — этого было больше, чем ненависти, и это, как ни странно, обнадеживало: боятся — значит, считают сильным. Любопытство — тоже было, в основном у молодых, и даже больше чем любопытство — у молодых девушек. Женщины постарше явно на типаж опасного парня не велись, дна из баб при моем приближении демонстративно сплюнула через левое плечо и сделала пальцами какой-то знак — надо полагать, оберег от зла. Я чуть не сделал ей такой же в ответ, еле удержался. Ну и руки были связаны.

Дознание устроили под большим навесом у коновязей — одним из немногих, что пережил взрыв. Состав комиссии наглядно демонстрировал, что осталось от здешнего руководства.

Осталось, прямо скажем, не густо.

В центре, за сколоченным на скорую руку столом, сидел офицер Дарген — я его знал в лицо, как знал уже весь лагерь: сухой, немолодой, с лицом из тех, что забываются через минуту, если бы не глаза. Глаза у него были странные — светлые, почти белые. Так то на тварь он походил больше меня. Повезло человеку — стоял, видать, достаточно далеко от места взрыва.

По правую руку от него громоздился на чурбаке Лысый — с ногой в лубке, вытянутой вперед, как пушка, с костылем поперек колен и с выражением лица, от которого молоко скисло бы в радиусе полета арбалетного болта. Как он сюда доковылял в таком состоянии, ведь уж на него то исцеление нашлось бы — значит досталось от души, история умалчивает. Но то, что доковылял — вполне в его духе.

Чуть в стороне стоял мастер Гервин, плешивый глава местного АУЕ… в смысле, Гильдии Авантюристов. Рядом с ним, привалившись к столбу, дремал… ну, изображал, что дремлет Нож. А вот по левую руку от Даргена, отдельно ото всех, стоял Кранин.

Один, без своей неизменной подручной, которая всегда, сколько я его видел, стояла у него за левым плечом тихой тенью… а

а теперь слиняла в неизвестном направлении. И это давало некоторую надежду, а еще вызывало очень большие и очень неудобные вопросы.

Сайх тоже был здесь — куда ж без непосредственного командира.

— Ант, — сказал Дарген. — Дозорный десятка Сайха. Из ополчения прошлого набора, у Бочарного.

— Так точно, господин.

— Развяжите ему руки.

Один из конвоиров дернулся возразить, поймал белесый взгляд и передумал. Ремень упал. Я растер запястья — медленно, спокойно, никаких резких движений, я ж понятливый.

— Рассказывай, — сказал Дарген.

И я рассказал. И повторить это я мог бы теперь хоть задом наперед, потому что всю ночь я гонял эту версию по кругу, обкатывая каждое слово, как море обкатывает гальку.

Медленно, простыми словами, с тщательно отмеренной дозой тупости, которую от меня ждали — но и не переигрывая, помня, что где-то тут могут водиться навыки чтения всего на свете, включая мою бессмертную душу. Что распоряжение барона: проверить мои навыки, Исток и Переполнение, под присмотром его милости лично — и кто я такой, чтобы переспрашивать распоряжения его милости. Как под навесом действительно ждали барон и мэтр Ольвен, и иные благородные люди. Все чин по чину, официальнее некуда, я и расслабился. Дурак был. Как волшебница, подручная мэтра Кранина, кстати… приложила мне между лопаток костяную палочку с рунами и велела не дергаться. Как я потянул холод — и потерял контроль, у меня его просто отняли, забрали. Как я пытался закрыться от чужого воздействия, и не смог, вот честное слово, всем, чем хотите, поклянусь: не смог, оно шло сквозь меня, как река через дырявую плотину. Про руку — огромную, ледяную, чужую, — которая легла поверх моих…

— А потом был свет, — закончил я. — И все.

— Складно, — уронил Дарген. Слово упало на стол, как гирька на весы. — Складно рассказываешь. Всю ночь готовился?

— Всю ночь, господин, — не стал спорить я. — Делать то больше нечего было, и сон не шёл.

Лысый издал звук — что-то среднее между кашлем и лаем. Кажется, это у него означало одобрение.

— Класс, — сказал Кранин. Первое слово за все дознание, и произнес он его так, как выплевывают косточку. — Пусть объяснит класс. Классы не меняются так, ни от каких… рек через плотину. Это основа основ, и любой, кто утверждает обратное — либо лжец, либо нечто, притворяющееся человеком.

— Мой сменился, — сказал я. И развел руками — открыто, мирно, ладонями вперед. — Как, почему — не ко мне вопрос, господин маг. Я в эти материи не обучен. Система написала — критическое сродство с эманациями, структура не соответствует. Что такое структура — убейте, не знаю. Знаю, что было больно, как… — я поискал слово попроще, — как заживо переламывают все кости и складывают заново. Врагу не пожелаю. Хотя нет, вру. Врагу — пожелаю.

— Оно еще и шутит, — процедил маг.

— Он, — ровно поправил Дарген. — Пока — он. Можешь просканировать?

Кранин посмотрел на офицера с отчетливым желанием напомнить, кто здесь представитель Гильдии Магом, а кто просто временно исполняющий обязанности покойника. Но посмотрел — и не напомнил. Времена изменились, и маг это понимал не хуже прочих. Он повернулся ко мне, и я привычно — да что ж за привычки такие — ощутил, как взгляд уходит за плечо, в воздух, и шарит там по строчкам. Только у фон Аренна это было — как рентген, быстро и без каких либо ощущений. А у этого колдуна сраного — как обыск с пристрастием, с выворачиванием карманов, вспарыванием подкладки и стимулирующими ударами по почкам.

— Воин Разлома, — сказал он наконец, скривившись как на говно. — Необычный. Шестой уровень. «Удар Разлома», необычный. «Стойкость». «Чутье Разлома», необычный. «Выносливость». «Исток Разлома», необычный. «Поток Разлома», необычный. — Пауза. — «Переполнение». Редкий.

— Вчера был Ополченец, — сказал Дарген. В голосе — ноль интонации.

— Вчера был Ополченец, — согласился Кранин. — Обычный. С теми же навыками, вроде бы. — Он повернулся к Даргену, и вот теперь в голосе прорезалось то, ради чего он, похоже, сюда и пришел: — Офицер. Это существо — аномалия. Возможно, действительно, перевертыш. Возможно, сосуд. В любом случае — это уже не ваша забота. Гильдия забирает его для изучения. Я оформлю…

— Нет, — сказал Дарген.

— Что значит…

— То и значит. — Дарген даже не повысил голос, просто положил ладонь на стол. — Он — подозреваемый по делу о гибели владетельного барона Грайвена. Улики передаются людям графа. Все. А если гильдия желает оспорить — пусть гильдия подаст графу прошение. В письменном виде. Через своего… главу. — Белесые глаза на мгновение остановились на Кранине, и мне отчетливо послышалось непроизнесенное: «которому тоже будут вопросы». — Кстати, мэтр. Ваша помощница. Та, что проводила процедуру. Когда вы видели ее в последний раз?

Кранин не изменился в лице — школа, ничего не скажешь. Только пальцы левой руки на долю секунды сжались.