«Спасайте себя. Сдавайтесь или прячьтесь, чтобы пережить осаду города. Уверен, жрецы проповедовали вам жертвенную смерть во славу Великого Солнца. Не верьте им. Солнце дарит свои лучи и вам, и жителям Империи, и полуразумным дикарям с далёких безымянных островов. Магия жрецов не божественные чудеса. Смотрите на небеса! Видите одного из ваших язатов, который сейчас служит Империи? Вот доказательство моей правоты»
В этот время Ицибал верхом на своем монстре рассекал над городом. Разумеется, для надёжности к нему был приставлен один из подавителей.
«Вскоре по моему, триумвира Михаира Лиардиана, приказу будут выставлены знамена — белые полотна, выйдя к которым вы сможете безопасно сдаться, сложить оружие, получив шанс прекратить войну с Империей без рабства и плена».
Звучало заманчиво? Очень надеюсь, что да. Не хочется терять воинов в уличных боях. Впрочем, мы пока в них и не участвовали.
Сандис, как и обещал, первым направил штурмовые группы в ещё удерживаемые шаддинцами кварталы. Несколько тысяч легионеров прямо сейчас вели уличные бои. Завтра примеру Иворна собирался последовать Октан Мерцин. Перед внешней стеной города, где теперь было безопасно, формировались его штурмовые отряды. Похоже, Октан набирал для этого добровольцев из разных когорт и вспомогательных подразделений.
«Ещё раз повторяю, город обречен», — через командный голос произнёс я, ловя в «объектив» всех шаддинцев, которые сейчас не прятались. — «Сохраните свои жизни. Война закончится, её ужасы уйдут в прошлое, но лишь выжившие застанут это».
Пускай мои подразделения пока не участвовали в штурме, однако орудийные расчёты уже заняли внешнюю стену города и её башни. Прямой наводкой каменные ядра летели по городу. Особенно хорошо было отрабатывать ими по районам трущоб. Непрочные глиняные хибары и хижины из тростника получали от попаданий серьёзные пробоины или даже полностью рушились. Ещё больший эффект производили зажигательные снаряды. Однако я специально отдал приказ не использовать их на полную мощность.
Масштабный пожар хоть и расчистит территорию трущоб, но жертвами его станут в основном безоружные гражданские. Плюс хотелось бы сохранить часть трофеев и ресурсов города. Они нам ещё пригодятся.
Используя дозированные бомбардировки зажигательными снарядами, я вынуждал шаддинцев покидать свои укрытия, чтобы потушить возгорания, при этом внимая моей пропаганде. Такая переговорная тактика могла сработать. У флотоводца Мэттью Перри получилось подобным образом открыть американским товарам рынки Японии. Может быть, и нам подфартит. Артиллерийский бонус к дипломатии так сказать.
Мои войска тем временем отдыхали после штурма. За исключением артиллерии, инженеров и охранения передовых позиций, люди получили возможность расслабиться. Отдыхать было особенно приятно, учитывая щедрость Столицы на поставки.
Мне приходилось ограничивать потребление вина легионерами не чтобы растянуть скудные запасы, а для предотвращения массового пьянства. Редко у меня в армии бывало такое изобилие.
Ближе к вечеру на холме около города имперские стратеги собрались на очередной совет. Целью было вроде бы как согласование действий, но по факту мы наоборот утвердились в отсутствие единого плана.
Штурмовые группы Сандиса уже действовали в городе. Октан Мерцин собирался начать вторжение ранним утром. В то самое пресловутое «мёртвое время», когда большинство людей спит, а биологические показатели падают до самых низких отметок. Я вообще пока не собирался атаковать город. Лишь занимался пропагандой и готовился принимать сдающихся шаддинцев. Петрий? Он не хотел участвовать в атаке на поверхности, но направил отряды для разведки системы подземных тоннелей. Вроде как, среди легионеров прошел слушок о несметных сокровищах, спрятанных под городом. Якобы сокровища богатеев, которые отказались сдавать их в казну храма.
Не удивлюсь, если эти сплетни распустили по приказу Сандиса, чтобы поиздеваться над Петрием, а также заставить его людей поучаствовать в штурме города. Однако я не собирался мешать им развлекаться.
Сам мой коллега по триумвирату о текущей ситуации высказался так:
— Иногда разнообразие помогает или хотя бы не мешает. Сейчас мы можем позволить себе такую роскошь. Мои легионеры вместе с когортами доблестного Октана Мерцина захватят Махен-Тир. Многоуважаемый триумвир Михаир наберёт себе ещё несколько отар шаддинского двуногого скота. Петрий? Он тоже найдёт себе какое-нибудь занятие. Для победы ныне не требуется единство всех сил. Можно развлекаться. Но я рассчитываю, что когда нам снова понадобится объединиться и выработать общий план, вы, мои товарищи, будете готовы.
Иногда разнообразие помогает? Многие продюсеры и режиссёры Нетфликса подписались бы под этой фразой. Однако посыл Сандиса был мне понятен. Мол развлекайтесь, пока есть возможность. Потеряв внешний обвод стен Махен-Тир стал уязвимой целью.
Когда Петрий и Октан Мерцин удалились, Сандис обратился лично ко мне используя командный голос:
«Через несколько недель к нам на передовую, где слышен звон клинков, прибудет вечный тыловой сиделец Аланиус Церт. И тогда, Михаир, нам бы уже очень хотелось получить от тебя окончательный ответ. С кем ты?»
Я молча кивнул. Знаю, помню. Дедлайн политического кризиса приближается.
Пока на шаддинском фронте наступила временная пауза в связи с осадой Махен-Тира, подвижки неожиданно начались на фронте личном. Вечером того же дня, пока по непокорному городу прилетали последние снаряды, ко мне подошёл Ноций и объявил:
— Отец, я хочу жениться. Можно?
— Конечно, можно. Кто я такой, чтобы запрещать родному сыну хотеть жениться. Хоти сколько твоей душе угодно, — ответил я, откинувшись на спинку прочного походного кресла, доставленного мне в качестве подарка из Столицы.
— Это… — слегка смутился Ноций. — Ну то есть ты за или против?
В ответ я тяжело вздохнул и попытался ответить ему развернуто:
— Твоя избранница это Милен?
— Да.
— Я одобряю этот брак, потому как вы, пожалуй, стоите друг друга. Но… Это будет непросто, если делать всё по имперским законам. С их точки зрения Милен — опасное нечеловеческое существо.
— Да что за бред! — возмутился Ноций. — Милен чудесная!
— Согласен. И все же люди обоснованно боятся таких как она. Твоя подруга умеет убивать взглядом.
— Да. Каждый воин в твоей армии умеет убивать руками и ничего. Сандису даже взгляда не нужно. Достаточно отдать приказ. Он пьет кровь и казнит пленных, но его все равно считают в Реге героем. Почему так? Почему Милен считают чудовищем, а его нет?
— Молодой человек, — усмехнулся я. — Вы задаете очень правильные, но душные вопросы.
— Душные?
— Именно. Я бы не хотел сейчас пускаться в долгие рассуждения о добре, зле и стереотипах общественного восприятия. Когда-нибудь, мы об этом поговорим. А пока отвечу так: Милен под моей защитой. Я использую свое влияние в Столице, чтобы вы могли заключить законный брак, если вам самим так захочется. Думаю, мое слово сейчас многого стоит в Империи. Если же спустя годы тебе покажется, что Рег настроен к вам враждебно — отправляйтесь на Север.
