— На Север? А как же ты? — удивился Ноций. — Тоже туда поедешь вместе с Ориной?
— Да. Если в Империи больше не буду нужен.
И если к тому времени еще буду жив.
— Хорошо, — просиял Ноций и, наклонившись обнял меня. — Спасибо!
— Не наваливайся так! Не сломай кресло! — еле-еле успел предупредить я.
Столичный подарок жалобно скрипнул, но в этот раз выдержал свою тяжелую походную долю.
Ночью, когда шаддинское солнце ушло на заслуженный отдых, уступив место узкому серпу луны, над городом зазвучали крики ужаса. Дневные штурмовые отряды легионеров Сандиса уступили место нечисти. Альденг подняла ещё пару сотен умертвий из заранее подготовленных трупов. В этот раз фантазия Сандиса превзошла сама себя. Мёртвые тела не просто защитили броней. Их превратили в настоящих исчадий Преисподней.
С лиц содрали кожу. Поверх брони понатыкали шипов из наконечников трофейных копий. Некоторым зомби даже сделали макияж, используя для этого вещество, способное светиться в темноте. Короче, неподготовленных людей подобная хренотень могла повергнуть одним лишь своим внешним видом.
Кроме умертвий Сандис выпустил в город с полсотни лярв и ещё всякой шушеры в довесок. Гули, трупогрызы, гигантские нетопыри, проклятое воронье. На поле боя подобную мелочь раскатала бы обычная лёгкая кавалерия без подавителей. Однако кошмарить ополченцев во мраке ночи могли даже такие монстры.
— Мне хочется взять меч и отправиться на улицы этого города, — призналась Орина, полусидя на кровати рядом со мной. — Но убивать не шаддинцев, а чудовищ.
— Тише, тише, — произнес я, положив руку на плечико девушки. — Не выходи в режим стратегии. Побудь здесь. Со мной.
— Да. Просто я… — со скорбью в голосе сказала она.
— Хороший человек. Я знаю.
— Когда была маленькой, то мечтала о даре стратега и боги исполнили эту глупую мечту. Война не для таких как я. Мне всё меньше нравится то, чем приходится заниматься.
— И именно поэтому подобные люди тоже нужны на войне, — ответил я, полностью заключая девушку в объятия.
Мне вспомнилась фраза Сандиса про силу в разнообразии.
— Почему?
— Кто-то же должен заканчивать войны и щадить пленных.
— Луна жаловалась мне на тебя, — уже чуть более весело произнесла девушка.
— Ого. С фига ли? У нее был шанс повоевать в последних сражениях.
— Говорит, что ты не хочешь с ней быть ну… понимаешь.
— А, боги… Вот в чем дело.
— Она даже предлагала… — смущенным полушепотом произнесла Орина. — Предлагала мне всякое… Ну… Присоединиться к нам.
— А ты бы этого хотела?
— Я⁈ Не… знаю. Мне тебя хватает. Так что ну…
— И мне тебя тоже хватает, — с улыбкой ответил я. — Пускай пока ведьма кусает кого-нибудь ещё. Арамию, например.
Вообще, я мог бы хоть сегодня ночью устроить оргию на четверых. Гаремная мечта многих. Да и в Империи подобные выкрутасы последние годы не то чтобы сильно осуждаются. Однако, честно говоря, не особо хотелось. У меня в кои-то веке получается что-то похожее на нормальные отношения. Хочется насладиться моментом.
И мы им насладились, скрывшись за пологом шатра от ужасов гибнущего города.
На следующее утро началась реализация моего плана по капитуляции отдельных желающих. Легионеры установили на башнях внешней стены и нескольких высоких зданиях семь огромных белых полотен. Ну или скорее светло-серых, если быть точным. На шестах длиной до десяти метров были закреплены отрезы материи, которую нам поставляли для палаток. Два с половиной метра в ширину, а вниз полотно спускалась на четыре метра. Короче, разглядеть этот стяг можно было издалека.
«Это ваш единственный шанс», — обращался я к защитникам города. — «Меня зовут Михаир Лиардиан. Я стратег и триумвир Империи. Мои легионеры не вывешивали тех, кто пытался бежать из города на крестах. Мы брали пленных и старались сохранить их жизни насколько возможно. Мир и так слишком долго потрясают войны. Я хочу помочь тем, кто готов закончить противостояние с Империей».
Белые стяги были поставлены где-то в районе полудня. Тогда же я активно начал заниматься пропагандой. Первые несколько часов не было ни единой попытки выйти к нам. Я уже даже хотел очередной раз подивиться безумию шаддинского фанатизма, однако на третьем часу к нам вышел отряд из примерно десятка ополченцев. Как понимаю, это был один из передовых дозоров противника. Ополченцы сторожили какую-то баррикаду, а затем решили, что с них хватит.
Это были истощенные, сломленные люди. Из одиннадцати человек трое ранены. Причём это были не просто царапины. Им бы под надзором лекаря полежать и чтобы раны регулярно промывались. Возможно, та самая Милен, о которой мы недавно разговаривали с сыном, их даже подлечит. И магически, и традиционными методами.
Следующую попытку сдаться долго ждать не пришлось. На этот раз к нашим позициям попытался прорваться смешанный отряд из ополченцев и гражданских. Именно что прорваться. Им преградили путь недавние товарищи. Произошла короткая стычка, которая закончилась угрозой применения грифона. Одного появления грозного крылатого зверя в небе оказалось достаточно, чтобы прекратить потасовку. Часть шаддинцев попряталась, другие бежали, некоторые таки затем вышли к нам.
По моему приказу нескольких спасшихся вывели на внешнюю стену.
«Вот, смотрите», — параллельно вещал я через командный голос. — «Ваши люди спасаются и их никто не лишает жизни».
Дешевый прием, но он мог сработать, учитывая сломленный боевой дух гарнизона.
Дальше пошло активнее. Шаддинцы выходили к нам мелкими группами и по одному. Похоже, некоторые посты получили приказ свободно выпускать женщин с маленькими детьми и дряхлых стариков. Самый в военном плане бесполезный контингент.
А затем ближе к вечеру…
Махен-Тир посыпался быстро и неожиданно как для нас, так и для самих защитников города. Это напоминало цепную реакцию костяшек домино. Среди руин обгорелых зданий и все ещё держащих оборону домов, забурлила толпа взбудораженных горожан. Ополченцы, простые воины, женщины, дети, старики. Потеря убежищ и ресурсов выгнала этих людей на улицу. Постоянные удары расшатали им нервы. Толпа потоками, начала течь через город, снося баррикады. Точками притяжения шаддинцев служили белые полотна, поднятые нами. К ним рвались отчаявшиеся люди в поисках спасения. Уже не десятки, а сразу сотни и даже тысячи.
Их сначала попытались остановить свои же. Те, кто ещё был готов сражаться. Одни пытались увещевать, другие подняли на беглецов оружие. Внутри города закипели хаотичные стычки. Шаддинцы бились друг с другом.
