Пропавшее завещание (СИ) - Завгородняя Анна

— Это один из Гутенбергов, — вставил свои пять медяков Уве. – Я его узнал – покойный папаша твоей невестки, старик Ральф. Его портрет висит в главном зале. Не узнать невозможно, хотя он и выглядит чертовски потрепанным. – Вампир покосился на меня и быстро объяснил: — Я гостил в доме Гутенбергов несколько лет назад, еще когда родители Штефана были живы, там и видел портрет в галерее предков.

Фон Эберштейн смерил меня пытливым взглядом. Я видела, как много Макс хотел мне сказать, но не решился. И все же я прочла по его взору и благодарность.

— Могу поспорить на что угодно – диббук уже вернулся в часы, — сказала я.

— Тогда мы идем к Гельмуту, — решительно произнес фон Эберштейн.

— Он будет все отрицать, — предположила я. – Не пойман, не вор.

— Мне все равно. Я не потерплю более Гельмута под крышей этого дома, — ответил Макс. – А часы мы отберем. Пусть Гутенберг убирается, катится назад в свое захолустье. Он не получит Штефана и его наследство! Будь моя воля, я бы силой заставил его открыть правду.

— Есть вероятность, что Гельмут и сам не в курсе, что его подчинила тьма. – Я призадумалась. – Так или иначе, надо отделить диббука от господина Гутенберга.

— Что-то подсказывает мне, вы знаете, как это сделать, — произнес граф.

Я выдавила улыбку.

— Вы правы. Для этой цели мне понадобиться то, что принадлежало диббуку при жизни, — произнесла спокойно.

Мужчины переглянулись, и мне очень понравилось то, как они обменялись взглядами. Я поняла: обоим одновременно пришла идея.

— Когда-нибудь я узнаю, кто вы на самом деле, госпожа Вандермер, — тихо заметил граф, когда мы втроем подошли к его спальне и я принялась обновлять защитные руны на двери. Максимильян внимательно следил за моими действиями, а я подумала, что, скорее всего, покину графа и его племянника до того, как фон Эберштейн раскроет мою тайну, которую ему знать не нужно. Я порядком наследила, используя магию. Да, я старалась быть аккуратной, но не факт, что учитель не почувствовал всплеск знакомой силы.

А это значит, что уже скоро он может меня найти.

***

— Что, поставить человека следить за домом этого фон Эберштейна? — Йохен вопросительно уставился на Рихтера.

Учитель только покачал головой и на миг застыл, словно прислушиваясь к чему-то, понятному лишь ему одному.

За окном шумел дождь, смешанный со снегом. С приходом декабря в столицу ворвалась зима. В такие минуты Ганс любил слушать, как трещит огонь в камине и как булькает в котле колдовское варево, куда Рихтер только что бросил голову летучей мыши и эссенцию серебра.

Минуту назад учитель был самим собой, а сейчас его будто накрыло. Так случалось, когда Вайнса посещали видения.

Или, когда он ловил отзвуки силы.

— Нет. — Открыв глаза, колдун улыбнулся. — Я так и думал, что у нашей беглянки хватит ума не скрываться у этого графа. Более того, кажется, я знаю, где она теперь. И это далеко за пределами столицы. Так что граф вне подозрений.

— И что теперь? — прошептал Ганс.

— Мы отправимся за ней.

— Когда? — спросил ученик, пристально глядя на учителя.

— Немедленно, — ответил Рихтер. Он вскинул руку, провел ладонью над бурлящим варевом и спустя секунду огонь погас, а зелье, дыхнув салатовым дымом, затихло, перестав кипеть.

***

— Я тоже хочу на прогулку! – Штефан даже топнул ногой, словно это могло хоть как-то повлиять на решение дяди Максимильяна. – Я устал учиться! Я…

— Госпожа Вандермер дала тебе письменное задание и пересказ исторического события о марке, в которой ты, Штефан, являешься маркграфом, — напомнил мальчику фон Эберштейн. – Будь любезен выполнить все, что тебе задают. Тогда, — губы Максимильяна дрогнули в полуулыбке, — возможно, завтра мы поедем вместе. Но при условии, что ты выполнишь уроки.

Мальчик фыркнул, затем переплел на груди руки, выражая протест, но тут вмешалась няня. Опустив ладони на плечи юного хозяина «Серебряных крон» она ненавязчиво развернула Штефана в сторону классной комнаты и понимающе улыбнулась.

— Я прослежу, чтобы господин Штефан позанимался, — пообещала Барбара, только мне хватило одного взгляда на рыжего постреленка, чтобы понять: едва мы отъедем от ворот, как мальчика и след простынет. Он выкинет очередной фокус и сбежит от госпожи Лисл, а затем, скорее всего, отправиться путешествовать по особняку и, возможно, встретит призрака дедушки Зигфрида.

— Ну же, госпожа Вандермер, я ведь хотел показать вам окрестности, — произнес граф.

Еще раз бросив в сторону мальчика быстрый взгляд, я закрыла дверь в классную комнату и последовала за фон Эберштейном к лестнице. Хотелось как можно скорее выйти на свежий воздух. В теплом платье, шерстяных грубых чулках и накидке было очень жарко.

Во дворе нас ждали Уве и шталмейстер (прим. автора – «начальник конюшни») с грумом. Фон Дитрих лично подсадил меня в седло и улыбнулся, а я оглядела окрестности, укрытые снегом, который шел всю ночь. Зима решительно вступила в свои права, прогнав со двора осень с ее увядающими листьями и промозглыми дождями. Укутав уснувшие деревья и землю белым покрывалом, она довольно потрескивала морозцем и щипала мои щеки.

Моя пегая кобылка, рыжая с белыми пятнами и шелковой гривой, требовательно переступала ногами и рвалась вперед.

— Как ее имя? – спросила я, обратившись к шталмейстеру.

— Яра, госпожа, — ответил тот, и я, наклонившись, ласково потрепала лошадь.

Для графа и барона грум подвел тонконогих быстрых жеребцов. Я проследила, с какой легкостью взлетел в седло граф и как тревожно захрипел под Уве конь, почуяв в незнакомце нечисть. Впрочем, фон Дитрих припас в кармане несколько кусочков сахара и сладкое яблоко, угостив своего скакуна, и когда мы тронулись со двора, жеребец больше не боялся вампира.

Дорога к особняку Гутербергов вела через лес. Я позволила себе немного отвлечься от тяжелых мыслей и полюбоваться на первые шаги зимы. Деревья вдоль тракта стояли, одетые в пушистые белые шубки. То здесь, то там, с веток падал тяжелый снег. Дышалось так легко, как никогда, и я наслаждалась прогулкой, подумав, как долго уже не ездила верхом.

Мои спутники показались удивительно тихими, и весь путь до поворота к поместью господина Гельмута мы провели в молчании. Наверное, нам всем было о чем подумать.

— Итак, план наших действий. – Фон Дитрих первым нарушил тишину, когда впереди показалась белая крыша величественного дома. Не такого огромного, как «Серебряные кроны», но все же достаточно большого, как для холостяка Гутенберга.

— Слуги вряд ли позволят нам войти в дом без хозяина, — рассудил Максимильян.

— Это факт, — кивнул Уве. – Тогда проберемся через окно? – В голосе вампира прозвучали мальчишеские нотки.

— А что предложите вы, госпожа Вандермер? – Граф повернулся и посмотрел на меня. Проверяет? Ему любопытно, что я еще умею этакого? Чем могу поразить?

— Предоставлю вам решать этот вопрос, — ответила Максимильяну и улыбнулась. Я себя проявляла и уже не раз. Пусть теперь постарается граф и его друг-вампир. Или они, действительно намерены предоставить хрупкой девушке решать их проблемы? Нет! Мы так точно не договаривались.

Фон Эберштейн вернул мне улыбку, а затем поинтересовался.

— Что именно вам нужно, госпожа Вандермер?

— Любой предмет, который принадлежал Ральфу Гутенбергу, — ответила графу.

— Ну что же, тогда пришел мой черед действовать. – Максимильян отвернулся, а спустя несколько минут, когда до дома Гельмута оставалось рукой подать, граф неожиданно свернул на едва заметную тропинку, и мы последовали за ним.

Тропа вывела нас к задней части здания, увитой плющом, покрытым налетом пушистого снега. Здесь фон Эберштейн спешился, бросив поводья Уве, и подошел к стене.

— Прикрой себя и госпожу Вандермер пологом невидимости, пока я решаю наш вопрос, — велел вампиру граф, а сам принялся карабкаться по стене, словно был белкой.