Гном-воин даже не успел поднять топор. Чудовище вонзило когти ему в грудь, кровь хлынула фонтаном, заливая камни площади.
— Назад! — заорал Клык, но паника уже охватила строй.
Второе существо, бывший человек с разорванной челюстью, прыгнуло на арахнида. Тот попытался опутать его сетью, но монстр просто разорвал паутину, словно гнилую ткань, и вцепился ему в голову. Хитиновый панцирь треснул с отвратительным хрустом.
Орк-берсерк развернулся к остальным. В его мутных глазах не было ни разума, ни страха — только слепая ярость умирающего зверя, готового забрать с собой как можно больше жизней.
Лиандри выпустила ещё один огненный шар. Он врезался в грудь орка, прожигая плоть до кости. Существо зашаталось, но не упало. Вместо этого оно бросилось вперёд, горящее и воющее, размахивая когтями.
Клык перехватил его меч двумя руками и с рёвом ударил сбоку, отсекая руку. Орк даже не заметил. Он продолжил движение, врезавшись в группу бойцов и повалив троих разом.
Это нужно было прекратить и я уже действовал. Моим скелетам потребовалось несколько секунд, чтобы добраться до новых атакующих позиций. Эти ублюдки словно специально воспользовались суматохой предшествовавшего боя, в котором наш строй растёкся и большинство бойцов перешли в ближний бой.
Не было времени ни на отступление, ни на приготовления, так что я просто раздробил в руке кристалл энергии. На данный момент у меня всего два заклинания и одно из них, не смотря на свою опасность, летальным не является.
Мне пришлось обстрелять поле боя энергетическими шарами, не взирая на опасность попадания в бойцов подполья, но это позволило усыпить всех оборотней всего за несколько секунд, после чего с ними быстро разобрались.
Тишина, наступившая после, была показательной.
Площадь напоминала бойню. Кровь растеклась лужами, смешиваясь с пеплом и обломками. Трое бойцов «Подполья» лежали мёртвыми, ещё семеро корчились от боли, зажимая тяжёлые раны.
Лиандри стояла в центре всего этого и её взгляд выражал всё без слов. Я спрыгнул с крыши и неспешно подошёл к ней. Когда она повернулась и взглянула на меня, в её глазах я увидел стыд, гнев, и даже разочарование.
— Они ослушались меня, — тихо произнесла она. — Они… хотели пожалеть врагов и это обернулось катастрофой.
Я кивнул.
«Будет уроком нам всем».
Она повернулась к уцелевшим бойцам, и те, словно провинившиеся дети, опустили головы.
— Все ко мне! — её голос эхом разнёсся по площади. — Немедленно!
Бойцы покорно собрались вокруг неё. Клык, покрытый кровью с головы до ног, стоял впереди, его уши были прижаты.
Лиандри обвела их взглядом, затем медленно подошла к телу гнома-воина. Она опустилась на колено и коснулась его лица, закрывая мёртвые глаза.
— Его звали Торн, — произнесла она тихо, но каждое слово было слышно в гробовой тишине. — У него была дочь. Она умерла от «Серой смерти». Он пришёл ко мне после того, как мы сожгли склады наркоторговцев. Он поклялся, что будет биться до конца, чтобы больше никто не пережил то, что пережил он.
Она встала и повернулась к бойцам.
— Он погиб потому что вы не следовали приказам.
Клык шагнул вперёд, его голос был хриплым:
— Мы не могли знать, что…
— Молчать! — рявкнула Лиандри, и он осёкся, как подрезанный.
Она шагнула к нему, глядя прямо в глаза.
— Не могли знать? Мы воюем с профессиональными убийцами, Клык! С теми, кто готов на всё, чтобы выполнить контракт!
Она развернулась и обвела взглядом всех остальных и указала на тела трансформировавшихся наёмников.
— Посмотрите на них! Они пожертвовали своими жизнями, чтобы забрать с собой хотя бы нескольких из вас! А про Ржавых Кинжалов вы уже все забыли? Вот против таких мы сражаемся! Против тех, к кому нельзя пытаться примерить собственную мораль.
Бойцы молчали, их лица были бледными.
— С этого момента я объявляю новый режим тренировок. Я буду бить вас, мучить вас и ломать вас до тех пор, пока каждый из вас не осознает в каком мире мы все живём. Вы будете ненавидеть меня. Возможно, вы будете молить о смерти. Но в конце концов, вы станете теми, кто выживет в этой войне.
Она повернулась ко мне.
— Костяша, ты согласен?
Я кивнул.
«Гольдштейн должен быть уничтожен, его союзники и вся его империя. Но прежде чем это случится, Подполье должно стать сильнее. Намного сильнее».
Лиандри усмехнулась, её глаза сверкнули.
— Завтра на рассвете. Все, кто может ходить, явятся на тренировочную площадку. Опоздавшие останутся без еды. Ослушавшиеся — будут выброшены из «Подполья». Если вам страшно, если вы не можете, то просто уходите, а остальных я научу воевать по-настоящему.
Бойцы молча разошлись, забирая с собой раненых и тела павших. Она всё ещё стояла, хмуро наблюдая со стороны.
— Я ненавижу это, Костяша. Не хочу превращать их в машины для убийства. Но иначе они все умрут.
«Ты делаешь то, что нужно. Как и всегда».
Она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнуло что-то, похожее на благодарность.
«Чтобы победить Готорна, мы должны сперва разобраться с одним из его главных финансовых столпов — Гольдштейном. Орк заплатит за то что устроил, за своих наёмников, за каждую пролитую по его вине каплю крови, будь то наше Подполье или непричастные горожане».
— Уничтожим его и всё что ему принадлежит. Ослабим мэра Готорна… И спасём мою сестру, — преисполнившись уверенностью, ответила мне Лиандри.
«Верно. За дело, у нас ещё много работы».
Глава 12
Штаб «Подполья»… Уже обыденно, все стояли перед большим столом с картами, но сегодня Клык раскошелился на маленькие праздничные разноцветные флажки, так что… Мы, словно в каком-то шпионском фильме из отголосков моих воспоминаний, взаправду стояли за огромным пафосным столом, в мрачном помещении, перед картой утыканной разноцветными флажками. Чёрные метили уничтоженные базы врага, красненькие — те что мы уже обнаружили, но ещё не предприняли действий, белые — наши собственные базы, количество которых постепенно росло по всему городу.
— Последнее убежище «Ночных Гадюк» уничтожено, — голос Клыка звучал с нескрываемой гордостью. — Мы использовали план, который дал нам Костяной, все сработало. Сожгли всё здание целиком. Потерь с нашей стороны — ноль.
Вокруг стола раздался одобрительный гул.
Я стоял в углу, скрестив руки на груди. Как бы то ни было, эти бойцы прошли путь от кружка по интересам до уже почти сформировавшегося полноценного слаженного механизма, хотя это далеко не означало, что моя работа здесь закончена. Главное — они научились побеждать и делали это безоговорочно.
Скрежет медленно провёл многочисленными глазками по всем присутствующим и внимательно взглянул на меня. Не знаю точно, что именно он хотел увидеть на моём костяном лице, да и в глубине меня эмоций по этому поводу не было совершенно никаких. Работы ещё много, незачем вот так расслабляться.
— Хорошая работа, — его голос, глубокий и размеренный, прокатился по комнате. — Клык, передай своим бойцам: сегодня могут есть в нашей таверне всё что угодно и пусть отдыхают, это ещё далеко не конец нашей работы, но они это заслужили сполна.
Клык выпрямился, его подранный хвост довольно завилял.
— Спасибо, Лидер. Спасибо, Костяной, зря я раньше в тебе сомневался.
Скрежет кивнул, и командиры начали расходиться, обсуждая между собой детали следующих операций. Но я заметил, как их взгляды постоянно задерживались на мне — с уважением?
Когда последний из них покинул комнату, Скрежет всё ещё смотрел на меня. Тишина затянулась и я не торопился её нарушать.
Наконец, он заговорил, и в его голосе прозвучало нечто новое…
— Твои планы и правда работают, — произнёс он медленно, словно взвешивая каждое слово. — Это поразительно. Но я уже догадываюсь что ты хочешь сказать: Мы бьём по гидре, у которой на месте отрубленной головы вырастают две новые. «Ночные Гадюки» лишь пешки, Гольдштейн уже нашёл новых.
