Я еще скелет? Да сколько можно! Книга III (СИ) - Прах Паркер

Действие продложилось.

Днем торговый магнат Вельхард изучал анонимную записку в своём кабинете. Его лицо краснело, потом бледнело. Слуга докладывал, что дорогой контрабандный груз бесследно исчез, а на его месте в телеге лежало лишь короткое послание: «Мы знаем всё. Откажись от Гольдштейна — или этот груз попадет к властям со всеми доказательствами».

Через час Вельхард публично разрорвал крупный контракт с одной из компаний Гольдштейна прямо на ступенях Торговой гильдии. Его голос дрожал, когда он произносил:

— Я больше не намерен иметь дело с этим… с этим банкротом!

Вечером леди Эстелла открыла свою шкатулку с драгоценностями и замерла. Вместо любимого ожерелья там лежал магический камень памяти. Она коснулась его дрожащими пальцами — и увидела запись. Саму себя в том момент, когда она пытала своего слугу раскалённым железом за разбитую вазу.

Записка под камнем была лаконична: «Дорогая Эстелла, вы систематически нарушаете закон обращения со слугами. Если не хочешь, чтобы эта запись оказалась у мэра, сдай Гольдштейна».

К ночи её личный гонец уже мчался к резиденции Готорна с официальной жалобой на «беззаконие, творящееся в городе по вине этого орка».

«Черт, как это просто…», — мысленно думал я, откровенно хотелось даже смеяться.

Отчёты от «Подполья» продолжали поступать, аристократический квартал кипел. Три дуэли за день между важными фигурами, одно отравление на вечернем приёме у графа Дельмара, шесть арестов наёмных убийц, нанятых одними аристократами против других.

«Пусть грызут друг другу глотки. Эти „столпы общества“ оказались гнилыми изнутри. Я лишь слегка надавил, и вся их конструкция власти посыпалась. Даже смешно.».

Лиандри тем временем творила свою часть хаоса. Сегодня она побывала на двух балах одновременно — в трёх разных обличьях. Как? Не уверен! Но сработала она изумительно. Баронесса Элоиза теперь в восторге от «секретов» о бароне Ренальдо. Виконт Селина уверена, что её муж продавал военные секреты Гольдштейну, а завтра эльфийка планировала «случайно» уронить информацию о тайных счетах судьи Фарлона.

«Тихий Корень» работал не хуже. Руками Фенрис я перенёс часть из наиболее жарких новостей в народ и дальше само собой заиграло сарафанное радио.

Рыночная площадь превратилась в котёл кипящей паники.

Я стоял на крыше трёхэтажного здания, наблюдая за хаосом внизу. Лавки закрывались одна за другой — торговцы спешно сворачивали прилавки, запирали двери, натягивали тяжёлые ставни на окна. Те немногие, кто ещё пытался вести дела, выкрикивали одно и то же:

— Только золото! Только натуральный обмен! Никаких расписок!

Цены на хлеб взлетели втрое за последние два дня. Простая буханка теперь стоила столько же, сколько раньше стоил недельный запас продуктов. Закономерно, горожане были в ярости.

Толпа у пекарни перерастала в давку. Кто-то оттолкнул женщину с ребёнком — она упала, её корзина рассыпалась. Мужчина рядом с ней развернулся и со всей силы врезал обидчику кулаком в челюсть. Началась потасовка.

Через минуту туда уже мчался патруль городской стражи — шестеро в тяжёлых доспехах с дубинками наголо.

— Разойдись! Немедленно! — орал капитан, но его голос тонул в рёве толпы.

Кто-то швырнул камень в стражников, потом ещё один. Один из патрульных пошатнулся, схватившись за голову, кровь потекла между пальцев.

— Атакуют стражу! — рявкнул капитан. — Арестовать зачинщиков!

Они ринулись в толпу с дубинками и не церемонясь принялись хватать всех подряд без разбору.

Внизу газетчик на углу площади размахивал свежим выпуском, выкрикивая заголовки так громко, что его голос пробивался даже сквозь гул толпы:

— ИМПЕРИЯ ГОЛЬДШТЕЙНА РУШИТСЯ! — он махал газетой над головой. — ЧИТАЙТЕ САМИ! БАРОН ФОН КРЮГЕР ОБВИНЯЕТ БАНКИРА В ТОРГОВЛЕ ОРГАНАМИ!

Несколько человек бросились к нему, выхватывая газеты из рук. Монеты даже не считали — хватали и убегали, жадно вчитываясь в строчки прямо на ходу.

Магическое радио на соседней башне ожило, и механический женский голос, дрожащий от напряжения, начал трансляцию:

«Экстренный выпуск новостей! Городской совет собрался на закрытое заседание. Тема — финансовый кризис, вызванный крахом „Банкирского дома Гольдштейн“. По неподтверждённым данным, несколько крупных аристократов потребовали немедленного ареста Исаака Гольдштейна по обвинению в мошенничестве и… и торговле…»

Голос на мгновение прервался, словно диктор не мог заставить себя произнести следующие слова.

«…и торговле органами несовершеннолетних».

Площадь замерла. На одно, короткое мгновение воцарилась мёртвая тишина.

А потом взорвалась.

— УБИТЬ ЕГО!

— ПОВЕСИТЬ УБЛЮДКА!

— ЗА НАШИХ ДЕТЕЙ!

Толпа пришла в движение. Они знали, куда идти.

Я перевёл взгляд в сторону центра города, туда, где возвышалось массивное здание главного офиса «Банкирского дома Гольдштейн».

Спустившись с крыши, я двинулся по переулкам, избегая основных улиц. Толпа текла мимо рекой — сотни, тысячи разъярённых горожан. Лица искажены яростью. В руках дубины, камни, факелы.

Это действительно было впечатляющее зрелище. Даже я не ожидал такой цепной реакции от моих манипуляций. Не знаю, возможно ли потому что в этом мире доступ к информации был сильно ограничен, поэтому люди охотно верили любым слухам, подкрепленным реальными событиями, но эффект превзошёл все мои ожидания. Хоть я и не помнил свою прошлую жизнь, но откуда-то знал, как правильно направлять потоки информации, чтобы добиться схожего эффекта. Будто уже наблюдал за этим не раз… странное чувство. Тем не менее это сработало, и сейчас я с дрожью наблюдал за плодом своих действий. Даже мне было не по себе, насколько сильный это вызвало всплеск активности.

Огромная, бурлящая толпа окружила весь квартал. Они шли вершить свой суд, скандируя и выкрикивая проклятия и требования. В окна нижних этажей летели камни — стёкла со звоном разбивались вдребезги. Кто-то поджёг деревянную вывеску над входом — она вспыхнула ярким пламенем, и дым потянулся в небо чёрным столбом.

У парадного входа, выстроившись в плотную шеренгу, стояли телохранители Гольдштейна — несколько десятков орков и зверолюдей в тяжёлой броне. Они держали щиты и копья, образуя живую стену между зданием и толпой.

Капитан охраны — массивный орк с лицом, изрезанным старыми шрамами — рычал, перекрывая гул толпы:

— ОТОЙДИТЕ ОТ ЗДАНИЯ! ПЕРВЫЙ, КТО ПЕРЕСТУПИТ ЧЕРТУ, БУДЕТ УБИТ!

Но толпа не отступала. Они напирали, давили, швыряли всё, что попадалось под руку.

Один из камней попал телохранителю в шлем — тот пошатнулся. Его сосед подхватил его за плечо, удерживая в строю.

— ДЕРЖАТЬ ЛИНИЮ! — рявкнул капитан. — НИ ШАГУ НАЗАД!

«Гольдштейн ещё не настолько беспомощен. Его охрана — профессионалы. Даже против такой толпы они продержатся долго», — отметил я, оценивая ситуацию.

Я медленно поднял взгляд на верхние этажи здания.

На верхнем этаже, за огромным панорамным окном кабинета, виднелся силуэт. Массивный, неподвижный — как изваяние из камня.

Неужели сам Исаак Гольдштейн стоял там? Глядел вниз на толпу, которая требовала его крови.

«Пусть прочувствует это как можно глубже. Тогда будет больше шансов добраться до него самого», — Мысли текли с холодной ясностью.

Я развернулся, покидая площадь. Оставался финальный аккорд!

Глава 14

Отряд Клыка двигался по узким переулкам промышленного района, растворяясь в вечерних тенях. Впереди шёл сам командир — волк-зверолюд с проседью на морде и шрамом через всю правую щеку. За ним, цепочкой, крались ещё десять бойцов: арахниды с намотанными на запястья паучьими нитями, двое минотавров с тяжёлыми дубинами, несколько кобольдов — юркие разведчики с отравленными кинжалами.

— Там, — прошептал один из кобольдов, ткнув когтистым пальцем в сторону перекрёстка.

Караван из трёх телег медленно скрипел по булыжной мостовой. Впереди шли двое охранников — орки в кожаных доспехах с короткими мечами на поясах. Сзади — ещё трое, те же орки, только с арбалетами. Груз был накрыт брезентом, но угловатые очертания знакомых ящиков не вызывали сомнений: оружие.