Изолиум. Невозвращенцы - Небоходов Алексей

– Три поворота и подъём по технической шахте! Держимся вместе!

Оксана повернулась к Фёдору, и её глаза за стеклом защитной маски блеснули от напряжения:

– А Денис? Даша? Мы просто бросим их?

– Мы ничего не можем сделать, – ответил Фёдор отрывисто. – Их схватили другие. Не погаши. Люди в капюшонах.

– Глубинники?

Фёдор не ответил. В этот момент один из солдат впереди вскрикнул и упал – тонкая фигура погаша с неестественной быстротой метнулась из бокового прохода, вцепившись в горло когтистыми пальцами. Овсянкин развернулся и выпустил короткую очередь – существо дёрнулось и рухнуло, но было поздно. Боец хрипел, захлёбываясь кровью.

– Оставьте! – скомандовал полковник. – Надо выбираться!

Воздух в туннеле становился тяжелее, словно сгущался с каждым метром. Фёдор чувствовал, как что-то давит на сознание – не физически, а иначе, будто невидимая рука медленно сжимает мозг. Ощущение казалось знакомым – так действовали сонники.

– Не останавливаться! – Овсянкин тоже почувствовал воздействие, но военная выучка сопротивлялась. – Концентрируйтесь на дыхании! Считайте шаги!

Бойцы двигались быстрее, почти бежали по извилистому коридору. Фёдор оглянулся – в темноте за ними шевелились тени, двигавшиеся не как отдельные существа, а словно единый организм, разделённый на множество частей. Погаши, сонники – кто знает, что ещё обитало в древних катакомбах.

Неожиданно над головами раздался странный звук – низкий, вибрирующий, похожий на стон. Фёдор инстинктивно посмотрел вверх и в свете фонаря увидел, как по потолку туннеля пробежала тонкая трещина. Сначала одна, потом ещё – расползались во все стороны.

– Назад! – только и успел крикнуть мужчина, прежде чем бетонная плита с треском обрушилась вниз.

Грохот заполнил пространство, пыль взметнулась плотным облаком, забивая фильтры противогазов. Фёдор рванул Оксану назад, прикрывая телом. Каменные блоки рухнули между ними и основной группой, полностью перекрыв проход. Последнее, что видел мужчина перед тем, как пыль ослепила его – лицо Овсянкина, искажённое ужасом.

На несколько секунд наступила тишина, нарушаемая лишь звуком падающих камней. Затем сквозь завал донёсся голос полковника:

– Романов! Вы живы?

– Живы! – прокричал Фёдор, вытирая глаза от пыли. – Мы с Оксаной отрезаны! Что у вас?

– Двое ранены, но идти могут! – голос Овсянкина звучал глухо, словно из другого мира. – Попробуем расчистить!

Фёдор включил фонарь и осмотрел завал. Огромные куски бетона и металлические балки образовали почти непроницаемую стену. Только вверху виднелась узкая щель, через которую едва проникал свет.

– Бесполезно, – хрипло сказала Оксана, вытирая кровь со лба. – Там тонны бетона. Даже если бы смогли раскопать, шум привлечёт всех погашей в округе.

С той стороны завала послышался звук – короткая очередь, затем крики. Полковник что-то кричал людям, но слова уже нельзя было разобрать.

– Овсянкин в беде, – прислушивался Фёдор, сжимая кулаки от бессилия. – Но мы не можем помочь.

Мужчина подошёл к завалу, попытался сдвинуть один из камней. Тот не поддался. Оксана направила луч фонаря вверх, показывая разрушения – потолок обвалился на протяжении нескольких метров, образовав каменную пробку. Пыль медленно оседала, покрывая одежду серым налётом.

– Бесполезно, Федя, – повторила Оксана тихо. – Даже если бы у нас была взрывчатка, мы рискуем обрушить туннель целиком.

Фёдор отступил от завала. Крики стихли. Осталась только тишина, нарушаемая дыханием и далёким гудением систем комплекса.

– Что теперь? – спросила Оксана, обхватив себя руками, словно замёрзла, хотя в туннеле было влажно и душно.

– Только один путь, – бывший полицейский повернулся и посветил в противоположную сторону, где туннель уходил глубже под землю. – Вперёд.

Оксана кивнула. Двое проверили снаряжение – у каждого остался автомат, боеприпасы, фонарь, фляга с водой и питательные брикеты в герметичных упаковках. Немного, но, если повезёт найти путь наверх, должно хватить.

Пара двинулась вперёд, освещая дорогу фонарями. Туннель менял характер – современный бетон уступал место старым конструкциям. Местами виднелись следы ремонтов, словно стены латали десятилетиями, слой за слоем.

Через полчаса заметили, что стены состояли из древнего камня, скреплённого потемневшим цементом. На поверхности виднелись полустёртые надписи и указатели – стрелки, направления, обозначения, нанесённые в советскую эпоху.

– «Объект-17», – прочитала Оксана, останавливаясь перед табличкой. – «Аварийный выход №3». Это из времен холодной войны?

– Похоже, – кивнул Фёдор. – Целая сеть бункеров и туннелей под Москвой. Мы спустились на уровень командных центров или складов.

– Жутко, – поёжилась Оксана. – Представь, сколько здесь всего похоронено. Секреты, технологии, может, даже целые лаборатории.

Двое продолжали идти. С потолка свисали оборванные кабели, местами искрившие так, словно где-то ещё сохранилось электричество. Лампы на стенах давно перегорели, но в некоторых ещё угадывались причудливые колбы с вольфрамовыми нитями – древняя, по меркам современного мира, технология.

Шаги отдавались странным эхом, словно туннель был больше, чем казался, или будто под землёй кто-то внимательно прислушивался, копируя каждый звук. Воздух становился холоднее и влажнее, на стенах проступали капли конденсата.

– Знаешь, – внезапно сказала Оксана, нарушая тишину, – туннель напоминает погреб моего дяди в Тверской области.

– Погреб? – Фёдор удивлённо посмотрел на девушку.

– Ага, – невесело усмехнулась Оксана. – Такой же сырой, с обвалившейся штукатуркой и странными звуками по ночам. Только там можно было спрятаться под полками с картошкой, а здесь… – обвела рукой уходящий во тьму коридор, – здесь погибнуть намного проще.

Фёдор понимал, что за мрачным юмором скрывается попытка справиться со страхом. На прошлой работе он и сам часто использовал такую тактику, сталкиваясь с чем-то по-настоящему ужасным.

– Дядя был интересным человеком? – спросил Фёдор, поддерживая разговор и одновременно внимательно прислушиваясь к каждому шороху.

– О, ещё каким, – Оксана слабо улыбнулась, вспоминая. – Бывший военный, строил бункеры где-то на Урале. Всегда говорил, что «земля хранит больше тайн, чем небо». В детстве я думала – просто чудак, а теперь… – запнулась. – Теперь понимаю, что, возможно, знал больше, чем показывал.

Внезапно Фёдор поднял руку, призывая к тишине. Оксана мгновенно замолчала, напрягая слух. Где-то впереди раздавался звук – тихий, на грани слышимости, напоминающий шуршание или шёпот, но не человеческий. Так могли бы переговариваться существа, никогда не видевшие солнечного света.

Фёдор жестом указал Оксане прижаться к стене и выключить фонарь. Девушка подчинилась без вопросов. В полной темноте стояли, затаив дыхание, прислушиваясь к звукам туннеля. Шуршание усилилось, к нему добавилось постукивание – лёгкое, ритмичное, словно десятки маленьких лапок двигались по каменному полу.

Тишина. Затем – внезапный звук падающего камня где-то далеко за спиной, в направлении завала. Новая тишина, ещё более напряжённая.

Фёдор осторожно включил фонарь, направляя луч вперёд. В темноте что-то блеснуло – не глаза погаша, но столь же чуждое. Затем исчезло. Медленно повёл лучом по стенам туннеля и увидел то, что раньше ускользало от внимания – странные отметины на камне, не похожие ни на обычные царапины, ни на надписи. Словно когтями или острым предметом кто-то методично наносил узоры, образующие систему знаков.

– Что это? – прошептала Оксана, указывая на стену.

– Не знаю, – честно ответил Фёдор. – Но смотри, как расположены – равномерно, на одинаковом расстоянии. Это не случайные повреждения.

Пара двинулась дальше, теперь ещё внимательнее изучая стены. Знаки продолжались, становясь сложнее и причудливее. В некоторых местах напоминали примитивную письменность, в других – схематические изображения странных существ.