Последние опасные видения - Эллисон Харлан

Хотя романы и были плохими, но Эллисон, по крайней мере, сумел их дописать. Однако в последние годы ему становилось все сложнее сосредоточить внимание на тексте объемом с целую книгу. Он мог найти в себе силы, чтобы сфокусироваться на рассказах, которые можно написать за один подход, но по непонятным причинам его концентрация внимания уменьшилась настолько, что даже мысль о романе, и тем более – большом, причиняла ему боль. Поэтому необходимость заняться таким огромным проектом, как «Последние опасные видения», погружала его в депрессию. Пока что ему удалось закончить только вступление к рассказу «Военные истории» Эда Брайанта – одно из более чем сотни вступлений, которые он собирался написать.

«Напиши предисловие ко всей книге, – решает он. – Оно – самое длинное. Если сделаешь его, с остальными разберешься в два счета. Не думай о том, что нужно лезть на гору, а просто делай шаг за шагом до тех пор, пока гора не закончится».

Он вставляет чистый лист высокосортной бумаги в пишущую машинку «Олимпия», собирается с мыслями и начинает печатать.

И вдруг – на середине предложения – все останавливается.

«Ну, давай же, – думает Эллисон. – Ты справишься».

Но слова упрямо отказываются ложиться на бумагу, и после долгих мучений он выключает свет, оставляя незаконченную страницу в пишущей машинке. «Завтра я начну снова. А может, займусь другим вступлением».

Дни превращаются в недели, недели – в месяцы. Телефон звонит не умолкая: издатель, фанаты и критики – особенно критики – клеймят его позором из-за задержки, тем самым усиливая стресс, который лишь ухудшает ситуацию. «Что с тобой не так? – спрашивают они. – Ты обещал нам книгу. В чем дело?»

Но как он может разъяснить ситуацию, если сам не может в ней разобраться?

«Я не могу. Почему – не знаю. Просто знаю, что не могу, вот и все».

В течение нескольких долгих лет он каждое утро будет идти к своему рабочему столу, мимо полок, на которых лежат рукописи, предназначенные для «Последних опасных видений». И он будет думать: «Сегодня я возьму один из рассказов и снова полезу на гору».

Но они останутся там же, где и раньше, и постепенно, понемногу, у него возникнет холодная и твердая уверенность, похожая на смертельный диагноз: забраться на эту гору он не сможет.

Он напишет только вступление к рассказу Эда Брайанта.

В 1976 году, когда я учился на психолога в Университете Сан-Диего, я решил рискнуть и попытаться заработать на жизнь писательским трудом. Следующий год вышел чудовищно тяжелым, я постоянно получал отказы от издательств и жил в нищете, но слова Харлана поддерживали меня. Его эссе в «Приближении к забытию» (Approaching Oblivion), «Историях птицы смерти» (Deathbird Stories) и «Вострясение» заставляли меня писать лучше, становиться лучше как личность и не слушать тех, кто радовался моим неудачам. Если бы не его слова, бремя, которое я взвалил на себя, точно бы меня раздавило.

«Я ни разу не видел этого человека, но я в неоплатном долгу перед ним, – не раз думал я. – Надеюсь, когда-нибудь я сумею рассказать ему об этом и найду способ оказать ему ответную услугу».

Я понятия не имел, куда приведет меня эта мысль.

4 января 1976 года. В «Страну чудес Эллисона» доставили коробку: редактор Терри Карр прислал сигнальные экземпляры антологии «Вселенная 6». Главное произведение данного сборника – рассказ Харлана «Вино простояло открытым слишком долго, и воспоминания выветрились» (The Wine Has Been Left Open Too Long and the Memory Has Gone Flat), который Харлан собирается включить в свой следующий сборник «Странное вино» (Strange Wine). Он выдает рассказы на-гора с феноменальной скоростью, продает их журналам, посвященным фантастике, а составляет коллекции – практически по одному сборнику в год. Число наград на полке за его столом растет, но каждая новая «Небьюла» или «Хьюго» не могут его удовлетворить. Мир «большой» литературы забыл его, и Харлана все больше злит то, что его считают писателем-фантастом. Да, он пишет фантастику, но кроме того у него есть произведения в жанре нуар, фэнтези и магического реализма. Это настолько важно для Эллисона, что однажды он ушел со съемок телешоу просто потому, что в субтитрах его назвали «фантастом».

Он твердо намерен прорваться обратно в «серьезную» литературу, но в этом ему поможет только произведение объемом с роман, или «литературное произведение»; река, разделяющая его желание написать роман и способность это сделать, по-прежнему слишком широка, поэтому остается только второй вариант. Эллисон мечтает о том, что однажды его произведение появится в ежегодной антологии «Лучшие американские рассказы»… но если честно, то какие у него шансы?

13 января. Харлан и Сэл Минео обедают в ресторане «Бен Франкс» на бульваре Сансет в Голливуде. Позднее Харлан так описал эту встречу, которая навсегда осталась в его памяти:

Кривляясь и улыбаясь, словно бука, Сэл сказал: «Меня убьют. А может, я попаду под колеса грузовика. У меня такая жизнь, что это просто неизбежно». Мы оба рассмеялись, понимая, что он просто дурачится. Каждый из нас время от времени несет подобную чушь.

12 февраля. Почти ровно через месяц после той встречи Сэл паркует свою машину в узком переулке в Голливуд-Хайтс. Когда он поворачивается, из темноты на него бросается человек, вонзает нож в его грудь и убегает. Сэл, истекая кровью, зовет на помощь и умирает еще до приезда «скорой». Время смерти: 21:43.

23:00. Горе и ужас пришли в «Страну чудес Эллисона». Я включил вечерние новости на 2-м канале и увидел накрытое простыней тело Сэла, которое лежит в переулке. Он лежит на земле, и многим уже не удастся вернуть ему долги. Мне показалось, что я тоже в долгу перед ним.