— И всё же, мне бы хотелось лучше понимать мотивы участников.
— А каковы вообще мотивы людей сейчас? В эпоху цифрового кубизма, который исключил из движущих сил общества деньги, власть, конкуренцию, ревность и обиду? Что заставляет вас, например, тратить силы и время и даже неиллюзорно рисковать жизнью в этом расследовании? Ведь оно, как я понимаю, даже не будет оплачено?
— Таково моё предназначение. Я стараюсь максимально хорошо делать свою работу, потому что иначе моя жизнь лишится смысла.
— Вот именно! Так это и работает в кубизм-парадигме «агентной ответственности». Большинство считает её благом, меньшинство — проклятием, но люди всегда оказываются ровно на той позиции в системе, где они будут гипермотивированы без всякого внешнего принуждения. В локусе агентного максимума среды. Это даёт более чёткую и прозрачную мотивацию, чем довлевшая ранее монетарная, потому что деньги — это всего лишь деньги, и это понимали даже в традиционных «обществах позднего благополучия».
— Я не очень понимаю, к чему вы ведёте. Я не изучал философию.
— Представьте себе, создано некое новое оборудование. Его возможности поражают воображение, это прорыв. Квантовый компьют уникальной стабильности, продукт десятилетий разработок и отчаянных экспериментов, вершина научной мысли. Ещё недавно никто всерьёз не верил, что это возможно, и вот оно, в железе, включай и работай. Но возник... конфликт интересов.
— Между кем и кем?
— Между административной и научной мотивацией. Обе имеют свои основания: научная требует немедленного включения новинки в операционный контур, поскольку она открывает широчайший спектр возможностей, административная упирает на неопределённость прогностики, что делает такое включение...
— Рискованным?
— Нет, скорее, не вполне предсказуемым. Аргументации научной части, что релевантная прогностика в данной ситуации невозможна в принципе, поскольку речь идёт о принципиальном повышении ступени, не то чтобы игнорируется, но находится вне административной логики. Поймите, речь не о научном снобизме, я вполне понимаю управленческие резоны: им надо выбрать из рассчитанных векторов оптимальный. Даже имея на руках все «если-то», это непростая задача, а если приходится оперировать слабыми вероятностями, то алгоритмическое принятие решения невозможно, а агентная ответственность возрастает предельно. В результате принимается половинчатое решение: оборудование смонтировать и использовать, но вне операционного контура, в изолированной среде.
— Звучит разумно.
— Только для человека непонимающего. Это как... не знаю... Включить радиостанцию в розетку, но оторвать антенну. Просто ящик с лампочками, оценить работу которого принципиально невозможно.
— И вы решили переиграть по-своему?
— Да. Никто не должен был пострадать. В научном плане мы оказались правы, и включение оборудования в операционный контур не привело к негативным последствиям. Это было правильное решение, его одобрили постфактум, то есть в режиме актуализации ретроследа оно считается принятым корректно, в рамках общей агентной процедуры.
— Поэтому вы так спокойно об этом рассказываете?
— Само собой. Нет... как это раньше говорилось... состава преступления. Оборудование было изготовлено, установлено, настроено, подключено и работает. Впрочем, как я понимаю, к розыску девушки это никакого отношения не имеет. Кстати, что с ней стало-то?
— Она убита.
О рисках интеграции квантово-байесовых нейросетей в общую цифровую среду
СЛУЖЕБНАЯ ЗАПИСКА
Адресат: Директорат цифровой инфраструктуры QBism aposteriori Co
Отправитель: Комиссия по оценке онтоэпистемических рисков
Статус: для внутреннего пользования
---
В случае прямой интеграции квантово-байесовых нейросетей (КБНС) нового поколения в контуры общей цифровой среды следует учесть, что они являются инструментом, использование которого требует строгого разграничения операционного поля и социальной реальности.
КБНС функционируют как физически реализованные вероятностные структуры. Их операционная динамика включает в себя квантовую суперпозицию, запутанность и апостериорное перераспределение амплитуд вероятностей в режиме реального времени. При прямом включении КБНС в цифровую среду с высокой плотностью связей не исключается капсулирование квантовых процессов в метафеномены. Под этим понимается ситуация, при которой локальные квантово-вычислительные состояния, будучи замкнутыми на цифровые контуры интерпретации, начинают оказывать макроскопическое влияние на распределение событий в среде. В этом случае локальная вероятностная конфигурация может быть стабилизирована как макрособытие, а граница между вычислительным контуром и эмпирической средой становится операционно размытой.
Обновляя вероятностные распределения, КБНС склонны формировать устойчивые конфигурации, которые цифровая среда ошибочно интерпретирует как подтверждённые паттерны. Это приводит к самоусиливающимся сценариям, причём риск непредсказуемых макроэффектов увеличивается в ситуации недостаточной изоляции квантового процесса.
Указанные процессы рассматриваются как вероятность, однако, поскольку и сами КБНС имеют вероятностную природу, риски становятся статистически значимыми при её масштабировании.
Предлагаем: приостановить интеграцию КБНС нового поколения в операционные контуры до завершения расширенного цикла тестирования в изолированных средах.
Подписи.
Дата.
Заметки художника
Как говорят в геймдеве: «Самые паршивые нарраторы выходят из художников». Я в последнее время часто вспоминаю эту поговорку. Мало того, что художник не конструирует, а фиксирует, так ещё картинки и текст требуют разных скиллов. Хорошо, что я не пытаюсь сочинять свои игры, чем в геймдеве сейчас грешат многие! Запутался бы в сюжетных линиях и завис на стадии артов, потому что память играет со мной в странные игры. Вот, например, листая наброски, вспомнил ещё два странных эпизода той поездки в церковь.
Когда все поели и сели пить чай, я помог Лене отнести на кухню посуду. Наверное, помощь ей не требовалась, но мне было неловко слушать разговор Белки (тогда я, впрочем, ещё не понял, что она не Кролик) и отца Павла. Судя по всему, он был какой-то слишком личный. Оказалось, что в пристройке есть современная электрическая плита с духовкой, холодильник и, самое главное, посудомоечная машина. Я почему-то подсознательно ожидал, что надо будет таскать воду из колодца, греть её на дровах, мыть посуду в тазу... Наверное, общая атмосфера места располагала. Но нет, я всего лишь держал поднос с грязной посудой, пока Лена расставляла её по решёткам посудомойки. Наверное, его можно было просто поставить на стол, но мне это не пришло в голову.
— Спасибо за помощь, — сказала мне женщина. — Хочешь чего-нибудь? Есть домашнее печенье.
— Нет, что вы, я наелся, было очень вкусно.
— У меня свой огородик тут, — пояснила она, — а в лесу полно грибов. Всё свежее.
А потом тем же тоном, не меняя интонации, спросила:
— Любишь её?
И я почему-то ответил, ни на секунду не усомнившись ни в самом факте, ни в необходимости сказать это вслух:
— Да. Очень.
— Бедный ты бедный, — вздохнула Лена.
И вот тут бы мне спросить, что она имеет в виду, но я внезапно испугался и не стал, хотя по ожидающему взгляду понял, что она ответит, и я узнаю... Что-то, что изменит всё.
