Все зовут его Цветок.
Исси он завораживает.
Иногда мне кажется, что Цветок использует магию приворота, так Исси странно себя ведет с ним.
Цветок раздает задания. А сам их получает от аристократов. Так он говорит.
Узнав это я долго хочу спросить Эйса, работает ли он с Цветком. Но так и не решаюсь. Придется признаться, что я вижусь с Исианной. И Эйс усложнит нам жизнь. Закроет тайные проходы.
Поэтому узнаю все лишь от Исси.
— Он предложил мне забраться на башню Солнца, — смеется Исианна.
Я вспоминаю высокую башню в центре города. В полдень кажется, что солнце замирает прямо над ней, откуда ни смотри.
— А ты что? — испуганно спрашиваю я.
— Отказалась, конечно, — фыркает Исианна. — Я что, дура? Это страсть как опасно.
Но взгляд девушки становится задумчивым. А через неделю она уже с большим воодушевлением рассказывает задание Цветка.
— Я заберусь на третий этаж башни, — делится она. — по стене. Цветок обещал научить меня карабкаться по каменной кладке.
— Исси! — возмущаюсь я. — Это же опасно.
— Бред! — отмахивается подруга. — Это моя работа! Я тогда должна бояться из дома выходить? А вдруг камень на голову свалится?
Недоуменно смотрю на всегда такую осторожную Исианну. Она явно повторяет чьи-то слова. Того самого мужчины.
— Исси, — качаю я головой. — Прошу, побереги себя. Выбери задания попроще. Ты не обязана его слушаться и делать все, что он говорит.
Говорю и ловлю себя на том, что делаю все тоже самое в наших отношениях с Эйсом.
Раздаю советы, а сама со своей жизнью справиться не могу.
Вздыхаю.
Больше мы к этой теме не возвращаемся. Сколько бы я ни спрашивала, Исси отказывается отвечать.
Убеждаю себя, что Исси просто учится своей новой профессии. И Исси много в ней достигла.
Это правда, потому что подруга рассказывает о тайных библиотеках, катакомбах под городом и башнях магов, куда простым людям вход запрещен. Но трущебные ходят, где хотят.
В одну из ночей Исианна приносит мне пожелтевший лист с рисунком драконьего механизма.
— Что это? — бормочу я.
Лист явно вырван из какой-то книги.
Глаза у Исси горят одержимостью.
— Это наше спасение, Рокси, — она сжимает мою ладонь. — От всего этого, — она обводит рукой мои покои, но я понимаю, что она имеет в виду. Мои отношения с мужем, которые уже даже я признаю нездоровыми. И ее жизнь в трущебах.
— Как? — спрашиваю я.
— Нам нужно найти этот механизм и запустить его, — торжественно объявляет подруга. — Здесь написано, он позволяет изменить судьбу.
А я вглядываюсь в шестерни и надписи на незнакомом языке.
* * *
Просыпаюсь, нет, прихожу в себя на рассвете. Лоб покрыт испариной, я вся мокрая от пота. Очень хочу принять душ.
Здесь вообще есть душ?
Только после этих мыслей, понимаю, что за сон мне приснился. Я уже видела те шестерни, когда попала в этот мир! Эйс не понимал, что я делаю на озере.
А я… Роксана, она искала их! Она решила изменить судьбу.
Но почему через двадцать лет?
И что случилось с Исси? Роксана была на озере одна.
Поднимаюсь на кровати на локтях. Надо собраться с мыслями. Сегодня — церемония.
Боль утихла, и я надеюсь, что лекарь ошибся. Я смогу выйти к своим людям.
Но только спускаю ноги с кровати и пытаюсь встать, как снова охаю от боли и падаю обратно. Она пронзает все тело так, словно у меня сломана кость.
Может, костыли сделать?
Размышления прерывает служанка. Я уже видела ее раньше и теперь улыбаюсь знакомому лицу.
Она заглядывает в комнату, чтобы сказать:
— Ох, вы проснулись, леди! Я подготовлю вам умывание. Принесу сюда. Не переживайте. И завтрак почти готов! Как вы себя чувствуете?
— Отлично, — бодро улыбаюсь я. Хотя сама незаметно сжимаю подушку, чтобы отвлечься от боли в бедре. — Я готова к церемонии.
Глава 20
Не успеваю умыться, как меня приходит осмотреть лекарь.
— Заживление идет очень хорошо, — радуется он.
А я сжимаю его руку.
— Мне нужны костыли, — требовательно смотрю на него.
— Что? — теряется мужчина.
Я коротко объясняю, что хочу от него. Некоторое время лекарь спорит: «Нет, вам нельзя вставать, леди. Нет, вы не сможете ходить даже с этими штуками. Да? Все в столице их используют? Это новый писк врачебного искусства?» — последнее он произносит с сомнением.
Я убедительно киваю. И лекарь сдается.
Через пару часов мне изготавливают самые простые, некрасивые подпорки. Но этого достаточно, что опираться на них и передвигаться подпрыгивая на одной ноге. Переодеваюсь с помощью служанок.
Приняв вертикальное положение, понимаю, что жуткая боль сразу возвращается. Похоже, от того, что кровь приливает к бедру.
Кружится голова, перед глазами пляшут черные звездочки. Давление.
— Жители собрались на площади перед замком, — заглядывает ко мне Осберт.
Видит меня и тут же с сомнением произносит:
— Давайте перенесем церемонию?
Дворецкий стоит в дверях, и за его спиной, в коридоре, я слышу насмешливый голос Анберы.
— Ох, ниса испугалась говорить с толпой простолюдинов? Я понимаю, дорогая, — выделяет последнее слово она. — Ты боишься. Для такой как ты это нормально, — хихикает она. — Ты же всего лишь…
Анбера подходит к двери, отпихивая побогравевшего от злости Осберта. А я только успеваю отшвырнуть свои костыли и опереться рукой о стену. Стараюсь незаметно поджать ногу, чтобы не наступать на нее.
Боль усиливается, и я с трудом стою.
Анбера врывается в мои покои, и уголки губ золовки опускаются вниз. Она в ярости разглядывает меня.
— А я думала ты прикрываешься болезнью, чтобы не выходить к жителям, — цедит она. — А ты… выходит… соврала? — ехидничает она. — Ничего-то у тебя не болит? — она жадно вглядывается в меня.
— Ничего не болит, — я улыбаюсь, глядя на золовку. — Но ты отвлекаешь меня.
— Кажется, ты побледнела, — с ядовитой заботой цедит Анбера, не обращая внимания на намеки. — На ногу все-таки больно вставать? — замечает она мою странную позу. — Но ты не переживай, — она подходит ко мне, — я выйду к жителям вместо тебя.
Звучит это уже с откровенной угрозой. И я ожидаю, что Анбера меня просто толкнет, заставив упасть.
На помощь приходит Осберт. Он буквально подхватывает Анберу под руку и цедит:
— Я провожу вас, леди.
Золовка вырывает руку с воплем:
— Что ты себе позволяешь? — яростно сверкает глазами на Осберта.
Замахивается, чтобы дать оплеуху.
А я прихожу в себя. Никогда не переносила, если моих людей обижают.
— Анбера, — холодно произношу я.
В одном этом слове звучит и приказ, и угроза, и требование. Анбера, не ожидавшая такой повелительности от нисы — тушуется. Опускает руку.
— Уходи, ты здесь ни к чему, — холодно приказываю я.
Несколько мгновений Анбера стреляет по сторонам черными от злости глазками, но не может найти причин остаться.
— Тебя все равно они не примут, — презрительно бросает на прощание золовка. — Сколько не пытайся, была нисой, так и останешься нисой.
И после этих слов в воздухе повисает невысказанное золовкой унизительное значение слова ниса.
Недостойная.
Глава 21
А когда она наконец-то уходит, я без сил падаю на руки Осберта.
— Я помогу вам дойти до помоста на площади, леди, — бормочет он.
Я опираюсь на Осберта, помогаю себе костылями, и как-то добираюсь до выхода на площадь. Мысленно благодарю местных богов за то, что мне не приходится ехать в город для церемонии.
Голова кружится от боли, перед глазами пляшут звездочки и меня немного подташнивает. Соображаю плохо.
Но стоит дверям открыться, как я отшвыриваю костыли и иду вперед, словно ничего и не болит вовсе. Позволяю себе лишь небольшую поддержку от Осберта.
На мгновение нас останавливает Ругнор. Взбудораженный мужчина подбегает, чтобы прошептать:
