Это не просто обманы. Это система. Касьян методично обирал каждого торговца, с которым работал.
Анфим продолжал:
— Недоплаченные налоги за судоходство. Касьян вёл двойную бухгалтерию. Официально он платил половину от того, что должен был. Вторую половину присваивал себе. За два года набежало триста серебром.
Егорка поднял голову.
— Триста серебром⁈
Анфим кивнул.
— Да. Тимофей знал об этом, помогал вести фальшивые записи. За это Касьян платил ему процент.
Я усмехнулся.
Коррупция в чистом виде. Присвоение налогов. Подкуп писаря.
Анфим перешёл к следующему пункту:
— Взятки столичным чинам. Касьян регулярно платил откупщикам, которые проверяли торговые суда. Пять серебром раз в квартал каждому. Четыре откупщика. Всего двадцать серебром в квартал.
Он посмотрел на меня.
— Это не считая разовых подарков перед крупными проверками.
Я кивнул.
Взятки чиновникам. Но не Воеводе. Касьян покупал мелких откупщиков, чтобы они закрывали глаза на его махинации.
Память Глеба подсказывала — это стандартная схема для среднего бизнеса: подкуп низшего звена, чтобы избежать проблем.
Я посмотрел на записи Егорки — береста уже исписана почти полностью.
Это не улики для суда. Суд куплен. Но это — клиенты для информационной войны.
Двадцать обманутых купцов. Если я дам им эту информацию, покажу точные суммы, даты, схемы — они поверят. Они поймут, что их обманули.
И они сами нападут на Савву. Потребуют возмещения. Поднимут шум. Создадут публичный скандал.
А публичный скандал — это то, чего Савва боится больше всего.
Анфим замолчал, его дыхание было тяжёлым. Он посмотрел на меня.
— Это всё, что я помню о купцах и налогах.
Я кивнул.
— Достаточно.
Анфим покачал головой.
— Нет. Это ещё не всё.
Он сделал глубокий вдох, его голос понизился до шёпота.
— Есть кое-что ещё. Самое главное.
Я выпрямился, почувствовав напряжение в его голосе.
— Что?
Анфим посмотрел на меня, в его глазах был страх.
— Касьян вёл отдельную тетрадь для ушкуйников. Секретную. Тимофей иногда показывал мне её, когда нужно было сверить цифры.
Он помолчал.
— Согласно этой тетради… ежемесячно десять серебром из общака ушкуйников шли лично Воеводе.
Я замер.
— Что?
Анфим кивнул.
— Воеводе. Княжескому воеводе. В обмен на закрытие глаз на их набеги.
Тишина обрушилась на сарай.
Я и Егорка переглянулись.
Воевода. Высшая власть. Представитель князя. Тот, кто должен защищать порядок, наказывать преступников.
Он получал взятки от ушкуйников.
Он был частью схемы.
Егорка прошептал:
— Мирон… это… это государственная измена…
Я кивнул медленно.
Не просто коррупция. Сговор высшей власти с бандитами. Воевода покрывал ушкуйников. Позволял им грабить суда. За процент.
Память Глеба всплыла — системная коррупция, когда власть и криминал сращиваются, когда нет разницы между законом и беззаконием.
Вот почему Воевода так быстро отпустил Касьяна. Вот почему он принял взятку от Саввы и закрыл дело.
Потому что сам был частью схемы.
Я посмотрел на Анфима.
— Ты уверен? Ты видел эти записи?
Анфим кивнул.
— Видел. Несколько раз. Тимофей прятал тетрадь в своём сундуке, но иногда доставал для сверки. Я запомнил цифры. Десять серебром каждый месяц. Два года подряд. Итого — двести сорок серебром Воеводе.
Он посмотрел на меня.
— Это правда, Мирон. Воевода покрывает ушкуйников.
Я сел на ящик, чувствуя, как внутри всё обрывается.
Воевода.
Единственная центральная власть, к которой я обращался. Единственный, кто должен был защитить справедливость.
Он — часть системы. Он — враг.
Егорка посмотрел на меня.
— Мирон, что это значит?
Я медленно поднял голову.
— Это значит, что если я использую эту информацию, Воевода уничтожит нас обоих.
Егорка побледнел.
— Но… но мы же не собирались обвинять Воеводу…
Я усмехнулся горько.
— Неважно. Если мы публично уничтожим Авиновых, используя информацию о взятках ушкуйникам, Воевода поймёт, что мы знаем о его участии. И он убьёт нас, чтобы мы молчали.
Я встал, прошёлся по сараю.
— Воевода — это государство. Если мы станем его врагами, мы станем врагами всей системы.
Анфим сидел тихо, его лицо было бледным.
Я посмотрел на бересту, исписанную Егоркой. Имена купцов. Суммы. Даты. Схемы.
Это не ключ к победе.
Это петля.
Петля для Авиновых. Петля для Воеводы. И петля для меня.
Я взял бересту, посмотрел на неё.
Если я использую эту информацию, я уничтожу Авиновых. Но Воевода уничтожит меня.
Если я не использую, Касьян выиграет. Я останусь должником, меня арестуют, я стану рабом.
Выбора нет.
Я посмотрел на Егорку.
— Завтра мы начнём информационную войну. Пойдём к купцам, которых обманул Касьян. Дадим им эту информацию. Натравим их на Савву.
Егорка кивнул.
— А Воевода?
Я усмехнулся.
— Воевода узнает, что мы знаем. И тогда начнётся настоящая игра.
Я свернул бересту, сунул за пояс.
— Игра в тенях. Где каждый удар может быть последним.
Анфим встал.
— Мирон, я дал тебе всё, что знал. Теперь моя очередь спросить: ты действительно сможешь уничтожить Савву?
Я посмотрел на него.
— Смогу. Или умру, пытаясь.
Анфим кивнул.
— Тогда удачи тебе. Ты будешь сражаться не только с Саввой. Ты будешь сражаться со всем здешним порядком.
Он пошёл к выходу, остановился у двери.
— И помни: Воевода не прощает предателей.
Он вышел, растворился в ночи.
Я остался стоять, держа в руках свиток с именами, суммами, доказательствами.
Петля. Для всех. Включая меня.
Но другого пути нет.
Если я хочу победить, я должен принять этот риск.
Егорка подошёл ко мне.
— Мирон, ты уверен, что это правильный путь?
Я посмотрел на него.
— Правильного пути нет, Егорка. Есть только путь вперёд.
Я пошёл к выходу.
— Пойдём. Завтра начинается война.
Глава 4
Утро застало меня в том же сарае, где мы встречались с Анфимом. Я не спал всю ночь, сидел у стола, разложив перед собой берестяные листы с записями Егорки.
Имена. Суммы. Даты. Схемы.
Информация. Оружие. Но как его использовать, чтобы не убить себя?
Егорка спал в углу, свернувшись на куче сена. Анфим ушёл ещё ночью, сказал, что вернётся в Волостной двор, чтобы не вызывать подозрений.
Теперь он мой агент. Скрытый. Опасный.
Я взял чистую бересту, начал чертить схему.
Карта угроз.
Память Глеба подсказывала — стратегическое планирование, анализ рисков, оценка противников.
Я написал в центре: МИРОН.
Вокруг — круги. Враги. Угрозы.
Первый круг: САВВА АВИНОВ.
Я записал:
● Прямая угроза
● Иск на 50 серебром (две недели до ареста)
● Финансовый контроль (богатейший человек Слободы)
● Политическое влияние (контролирует Волостной Двор через Тимофея)
● Цель: уничтожить меня юридически, сделать должником/рабом
Я посмотрел на записи.
Савва — прямая, видимая угроза. Он действует через систему: иски, суды, долги. Его сила — в деньгах и связях.
Слабость: публичный позор. Если его схемы станут известны купцам, он потеряет репутацию. А репутация — основа его бизнеса.
Второй круг: ВОЕВОДА.
Я записал:
● Скрытая угроза
● Взятки от ушкуйников (240 серебром за 2 года)
● Государственная измена (сговор с бандитами)
● Формально — единственный источник защиты
●Цель: убить меня, если узнаю о его участии
Я сжал уголь.
Воевода — самая опасная угроза. Он представляет центральную власть. Если я стану его врагом, он раздавит меня силой государства.
Но…
Я дописал:
● Слабость: боится публичного разоблачения
