Нулевой дар. Том 3 - Фарг Вадим

– Моя палатка здесь недалеко, – жарко прошептала она, тяжело дыша. – На самой окраине. Там никого нет. Все на периметре.

– Веди, – кивнул я.

Мы шли по тёмному лагерю почти вслепую. Рина тянула меня за руку, уводя подальше от света прожекторов и суеты суровых техно-варваров. Её палатка оказалась небольшой, сшитой из кусков плотного серого брезента и старого парашютного шёлка. Как только полог закрылся за нашими спинами, отрезая нас от остального мира, Рина снова бросилась ко мне. Её руки нетерпеливо заскользили по моей броне. Она дёргала ремни моего кожаного доспеха, пытаясь побыстрее избавиться от преграды.

Я помог ей. Тяжёлая броня со стуком упала на пол. Следом за ней я отстегнул свой наруч и аккуратно положил его на деревянный ящик, служивший столом. В полумраке палатки, освещаемой лишь тусклым светом далёких костров, пробивающимся сквозь ткань, мы избавились от остатков одежды. Животные инстинкты, разбуженные алкоголем и ощущением недавней смерти, взяли верх. Мы упали на жёсткий спальный мешок, брошенный поверх туристической пенки. Рина была горячей, напористой и невероятно гибкой. Она не ждала инициативы, она брала её сама. Её ногти впивались в мою спину, оставляя длинные царапины, но я не обращал на это внимания. Эта боль заглушала ту ноющую пустоту внутри.

В тесной брезентовой коробке не было места для сложных мыслей об орбитальных станциях, древних бункерах и спасении человечества. Было только прерывистое дыхание, скрип старой подстилки, жар разгорячённых тел и отчаянное желание забыться хотя бы на несколько часов. Рина стонала, кусала мои плечи. Каждое её движение кричало о том, что она хочет выжать из этой ночи всё до последней капли.

Я растворился в этом первобытном ритме. Мой разум наёмника наконец-то заткнулся, позволив телу просто наслаждаться моментом. И это было лучшее обезболивающее в этом проклятом мире.

Утро встретило меня резкой головной болью и сухостью во рту. Я с трудом разлепил глаза. Сквозь щели в брезенте пробивался бледный, серый свет местного рассвета. В Пустошах никогда не было нормального солнца, только эта давящая дымка.

Я лежал на спине, уставившись в низкий потолок палатки. В голове медленно прояснялись недавние события. Алкоголь выветрился, оставив после себя лишь мерзкий привкус меди на языке. Рина спала рядом, уткнувшись лицом мне в плечо. Она выглядела почти умиротворённой, насколько это было возможно для жительницы Пустошей.

Я осторожно, стараясь не делать резких движений, отодвинулся от неё и сел на спальном мешке. Тело ныло. Вчерашние ушибы от стычки с орками и сдавленные стяжками запястья настойчиво напоминали о себе. Молча начал одеваться. Натянул штаны, накинул рубаху. Поднял с пола свою броню и привычно затянул ремни. Последним на руку лёг наруч. Шестерёнки успокаивающе щёлкнули, когда замок зафиксировался. Я снова был готов к войне.

Я бросил последний взгляд на спящую девушку. Она дала мне то, что мне было нужно – забвение и короткий отдых. Я не испытывал ни стыда, ни сожаления. В моём прошлом мире такие ночи были нормой перед отправкой в горячую точку.

Откинув полог палатки, я шагнул наружу, в утреннюю прохладу. Холодный ветер окончательно прогнал остатки сна. А как сделал пару шагов, сразу замер, словно наткнулся на невидимую стену. Буквально в десяти метрах от палатки Рины, на стопке пустых патронных ящиков, сидела Лана.

Капюшон был откинут назад, обнажая её бледное лицо со шрамом над бровью. На коленях лежал разобранный арбалет. В руках она держала промасленную ветошь и медленно, методично протирала направляющие для болтов. Она не смотрела на меня, когда я вышел. Но я знал, что заметила моё появление ещё до того, как я откинул брезент.

– Рано встала? – мой голос прозвучал неуверенно. Я прокашлялся.

Лана медленно остановила руку с ветошью. Подняла голову. В её пронзительном взгляде не было ни слёз, ни истерики, ни явной злости. Там плескалось абсолютное безразличие. Она смотрела на меня не как на командира отряда, а как на незнакомца. Как на пустое место. Она всё поняла. Поняла, где я был, с кем был и чем занимался.

Лана ничего не сказала. Не стала бросаться обвинениями или устраивать сцен ревности. Это было не в её стиле, да и мы с ней были не в таких отношениях. Хотя почувствовал я себя ужасно.

Она просто молча опустила взгляд обратно на свой арбалет, взяла металлическую деталь и продолжила её полировать. Этот звук, громкий и мерный в утренней тишине лагеря, бил по моим нервам хуже любой пощёчины. Я стиснул зубы, развернулся и зашагал в сторону центрального здания.

Сегодня нам предстояло собраться с силами и подготовиться к марш-броску. И что-то мне подсказывало, эта миссия будет самой сложной за всю жизнь в этом мире. Не из-за мутантов или древних технологий и охранных систем. А потому что теперь мою спину прикрывал человек, который больше мне не доверял. Радовало лишь то, что Лана отказалась от затеи уйти. Это её решение многое для меня значило.

Глава 6

Весь первый день после нападения мы провели в поселении, обдумывая возможности похода, а также отдыхая перед дорогой. Я изучал систему этого места. Староста дал на это добро. С Ланой мы практически не виделись. но так было даже лучше. Никаких отвлекающих факторов.

Следующее утро началось с завтрака. Напряжённого, раздражающего завтрака. Мы с Ланой сидели за длинным металлическим столом прямо друг напротив друга. Воздух в этой бывшей диспетчерской казался тяжёлым. И дело было вовсе не в сломанной вентиляции, которая давно покрылась слоем пыли. Дело было в стене, которая выросла между нами за последние дни. Я знал причину, она знала причину. Но мы оба молчали.

Лана методично снаряжала свои арбалетные болты. Не делала ни единого лишнего движения. Её пальцы ловко скользили по металлу. Лицо оставалось совершенно бесстрастной маской. Никаких эмоций. Словно передо мной сидел боевой голем, а не живая девушка.

– Проверила периметр? – сухо спросил я.

Я заглянул в свою железную кружку. На дне плавали остатки вчерашней заварки. На вкус эта бурда напоминала ржавую воду с соломой, но выбирать не приходилось.

– Да, – в той же манере ответила она. Даже не подняла на меня глаз. – На южном направлении проломы заварены. Выставлены дополнительные самодельные мины. Собрала их из того мусора, что валялся в округе. Если зелёные сунутся снова, у нас будет фора.

– Принято. Как арбалет?

– В норме.

На этом наш увлекательный утренний диалог исчерпал себя. Никаких привычных подколов. Никакого чёрного юмора, который обычно помогал выжить. Механический обмен данными между двумя боевыми единицами. Меня это бесило. Я хотел высказаться, хотел пробить эту стену. Но мой внутренний наёмник чётко знал одну истину: пытаться выяснять отношения перед возможной смертельной вылазкой – верный способ совершить ошибку.

Я сделал глоток омерзительного напитка и поморщился. В этот момент тяжёлая железная дверь отъехала в сторону. Это спасло меня от гнетущей атмосферы. В зал, шаркая ногами, вошёл староста. Его металлический респиратор надрывно шипел. Старик с трудом перекачивал воздух в старые лёгкие. Следом за ним плёлся мрачный командир.

– Вы рано проснулись, гости, – просипел староста. Он медленно уселся во главе стола, положив перед собой стопку каких-то бумаг. – Надеюсь, ночь прошла спокойно.

Я бросил мимолётный взгляд на Лану. Она даже не моргнула. Продолжила протирать наконечник болта куском ветоши.

– Ночь была крайне продуктивной, дед, – я откинулся на спинку скрипучего кресла. Закинул ногу на ногу. – Давай сразу к делу. Зелёная орда сидит на старой военной базе. Гоблины на своей. Это понятно. Но мне нужно знать их тактику. Почему куча головорезов вдруг начала действовать, как одна армия?

Командир устало вздохнул. Он потёр здоровой рукой переносицу и сел рядом со старостой.

– В том-то и дело, мы сами ничего не понимаем. Долгие годы эти племена были просто разобщённым сбродом. Они грызлись между собой за каждую ржавую гайку на Пустошах. Причём и орки, и гоблины грызлись даже между собой. Их с трудом можно было назвать группой. Мы легко отбивали мелкие набеги. Это было не сложнее, чем отгонять диких собак от помойки. Но потом всё изменилось.