Ставь на единорога (СИ) - Филимонова Наталья Сергеевна

В моей голове будто что-то щелкнуло, становясь на место. Конь, возглавлявший безумный побег, был белым… но что ему делать на территории университета?!

– Так, подождите, – я отложила тряпку, черкнула в воздухе крошечный знак воды и тщательно вымыла руки над ведром. И только после этого потерла переносицу. – Вы хотите сказать, что вы… угнали коня с ипподрома?!

– Ну не то чтобы прямо угнал, – молодой человек покраснел, мгновенно залившись неровной свекольной краской до самых ушей. – Ну… так. Позаимствовал. На время!

– Подождите, – повторила я, прикрыв глаза. При всем желании вообразить тощего рыжего Ратко Милича лихим конокрадом не удавалось. – Ради всего святого – как?!

7.3

Рассказ Ратко звучал совершеннейшим абсурдом. Однако учитывая тот эпический забег, наверное, чего-то подобного и следовало ожидать.

Не знаю уж, что он надеялся найти в бедном скаковом жеребце. Но, загоревшись идеей, парень решил, что просто обязан исследовать “антимагические” свойства Белого Ветра.

Загоны со скаковыми лошадьми – не государственная тюрьма и не сокровищница, но и нараспашку они не стоят. И, конечно, никто не позволит постороннему мальчишке-студенту постоянно крутиться у конюшни, да еще и что-то там исследовать – то есть брать кровь на анализы, изучать реакцию на магические воздействия, вести наблюдения…

Поэтому он решил, как он выразился, “позаимствовать” коня на время. Исключительно ради науки!

А поскольку собственные возможности в области конокрадства (как и конезаимствования) вызвали сомнения даже у него, Ратко решил найти того, у кого нужные навыки имеются. И ведь нашел же, что поразительно!

Отдельная сложность заключалась в том, из-за чего, собственно, слишком охранять скаковых лошадей нет необходимости. Этих животных просто бессмысленно угонять.

В прошлом, как я слышала, лошадям, участвующим в скачках, было не позавидовать. Обучали их очень жестокими методами, да и во время самих соревнований секли нещадно, изрезали бока шпорами, рвали рты железными загубниками. Скачка для лошади была непрерывной болью… а может быть, многое изрядно приукрасили уже после. Так или иначе, вряд ли это были очень счастливые животные.

Все потому что лошадь – нормальная, обычная лошадь – вовсе не стремится к победе. Ей не нужны призовые деньги и кубки. Она вообще во время забега не соревнуется, просто бежит, потому что ее стегают, ей больно и страшно. А потом еще и устает.

Так или иначе, однажды появился некий маг-анималист, который, с одной стороны, был азартен и обожал скачки, а с другой – как все анималисты, любил животных и жалел лошадей. Вот он-то и вывел скаковую породу. Соединил гены нескольких коней с необычными и редкими мутациями, особенностями характеров, отклонениями. А может, что-то и не только у лошадей брал, кто этих звероводов поймет. Какие-то признаки магически закрепил, какие-то усилил, что-то исключил. И получил особенную магмодифицированную породу – азартных лошадей, стремящихся прийти к финишу первыми во что бы то ни стало. Теперь это их новый инстинкт – как я понимаю, они таким образом отвоевывают место вожака в табуне или что-то в этом роде.

В итоге современным жокеям приходится не столько подгонять скакунов, сколько следить, чтобы они самостоятельно не загнались.

Так вот, обращаться с такой лошадью – особое искусство. Да и ни для чего, кроме скачек, эти животные действительно не годятся. Так что и угонять их нет ни малейшего смысла.

Вдобавок для угона нужен особенно сумасшедший конокрад…

Уж не знаю, как Ратко удалось добыть эту информацию, однако он выяснил, что пару недель назад – совсем с другой стороны от города! – неподалеку от столицы остановились бродячие рималы. А вот они, как считается, в конокрадстве как раз профессионалы. Правда, украсть скакового жеребца даже для них оказалось задачей нетривиальной, и цену за такую услугу они заломили несусветную.

Впрочем, находчивый студент и тут придумал, как выкрутиться. В конце концов, он учится предпоследний год, почти дипломированный специалист! А лицензия на магические услуги – последнее, что у него спросили бы рималы. Взамен на услугу Ратко пообещал всех животных стойбища осмотреть и подлечить, на каждого поставить защиту.

Куда девать сведенного жеребца, вопроса даже не стояло. Конечно же, в родные и знакомые загоны зверинца при факультете! Благо там всегда найдется свободное место для зверя любого вида. Да и новое животное никого ровным счетом не удивит. И копытных там хватает – уж точно есть чем кормить.

Правда, как оказалось, тайно привести куда-то лошадь не намного проще, чем тайно ее откуда-то увести. Особенно если лошадь – скаковая, норовистая и решительно не понимающая, куда и зачем ее тащат. А уж если это жеребец, вожак, победитель… Да и университетский городок, пусть и не охраняется особо, но обнесен высокой оградой, и ворота запираются на ночь. Само собой, студенты знают все лазейки и тайные ходы. Но протащить в лазейку упирающегося коня… в общем, кажется, отрабатывать свой долг рималам Ратко тоже предстоит долго.

Но так или иначе, а одной безлунной ночью в загонах при факультете анималистики появился новый питомец.

Зверинец при факультете – это, по сути, коллекция живых наглядных пособий и одновременно – подопытных. Само собой, жестоких экспериментов над ними никто не проводит – в анималисты идут обычно люди, которые слишком любят животных, чтобы над ними издеваться.

Случается, что факультет специально заказывает какого-то необходимого для исследования зверя. Но, если честно, с финансированием у звероводов дела обстоят немногим лучше, чем у теоретиков, а им, в отличие от нас, еще и уже имеющееся стадо кормить и лечить приходится. Так что спецзаказы – скорее редкость. Куда чаще в университетские загоны попадают списанные “старички” из городского зоосада – например, тот же носорог, живущий там, сколько я себя помню. Порой покалеченных или просто осиротевших и бездомных зверей приносят горожане. Или жалостливые грибники находят в лесу подранков после чьей-то неудачной охоты – и сдают магам. А иногда туда же привозят и охромевших и больше непригодных лошадей с того же ипподрома.

Словом – нельзя сказать, что в факультетском зверинце обитают такие уж резвые животные. Большинство из них изрядно повидали эту жизнь и предпочитают всему свое теплое стойло и полную кормушку.

Но, как оказалось, если как следует разозлить скакового жеребца-победителя, он способен поднять беспощадный бунт даже в зверином доме престарелых.

– Я просто пытался взять немного крови для анализа! – оправдывался Ратко. – Ну или хоть волосок с гривы срезать… а он не давался! Я решил, что ему надо ко мне привыкнуть. Но можно же пока провести эксперименты с магическими воздействиями! Ясно, что магия на него действует, раз срабатывали мелкие проклятия, да и защита какое-то время держится, но куда слабее и быстрее слетает, чем должна. И проклятия в том количестве, что летают над ипподромом, без защиты должны бы сработать иначе, и вообще…

Конь, судя по всему, решил, что живым не дастся. И озверел.

К счастью, самому незадачливому экспериментатору удалось вовремя удрать. А вот загон осатаневший Белый Ветер разнес не только свой – да еще поднял такой шум, что паника вскоре охватила едва ли не весь зверинец. Зато можно считать, что предположение Ратко косвенно подтвердилось – магические защиты беснующийся жеребец тоже благополучно растворил. Все, чьи загоны оказались сметены, кинулись в бегство – включая даже старичка-носорога.

А вот когда все побежали, наш вожак-победитель внезапно осознал, что прежний-то табун теперь неизвестно где… а новый прямо сейчас удирает! Ну, неказистый. Ну, какой есть. Но надо же его обогнать!

Так что Белый Ветер бросил крушить зверинец и кинулся всех обгонять и побеждать. Справился, разумеется. Чемпион же!

Всем нам еще крупно повезло, что вокруг университета живет куда больше магов, чем где бы то ни было в городе. Большинство молодых преподавателей предпочитают, как и я, снимать жилье неподалеку.