Вдовушка-толстушка. Попаданка - Родионова Карина

– Эт-т-то что? – ошарашенно спросила я тетю Нину, продолжая неприлично пялиться на мужчину.

– Это? – удивленно переспросила тетя Нина и проследила за моим взглядом. – А, так это наш Антошка. Летом, пока меня не было, прибился.

– В смысле, прибился? – не поняла я.

– Да там какая-то темная история. Вроде как бомжевал, его Палыч подобрал, приютил (в смысле – комнату в общежитии выделил), да на работу к нам устроил. Парень, как сама видишь, крепкий, где-то с реквизитом подсобит, где-то с декорациями. Да мало ли какая работа для него в театре найдется.

Палычем звали директора театра Евгения Павловича, человека широкой души и твердого характера.

– Я думала, артист какой-нибудь, – выдохнула я.

– Да не… Его, правда, пытаются уже иногда в массовку какую запихнуть. Фактура-то видишь, да стать прямо королевская. Девчонки-то наши тут же липнуть к нему стали, да Палыч строго сказал, мол, у парня итак потрясений было больше, чем достаточно, не лезьте к нему, дайте в себя прийти.

– А что за потрясения? – полюбопытствовала я.

– Да кто ж его знает, не уточнял, – вздохнула тетя Нина. – И чего ты стоишь? Спектакль уже идет, слышишь?

И правда, музыку из зала слышно было даже тут, у гардероба. И я помчалась наверх по лестнице. Сегодня был свободен балкон прямо над сценой и мне выделили билет на это шикарное место. С этого балкона вся сцена, как на ладони и видно не только фигуры, но и выражения лиц актеров безо всяких биноклей.

Нужный мне балкон был пуст и я комфортно устроилась в кресле, уставившись на сцену. Спектакль, работа актеров, музыка и танцы, все это так захватило меня, что первый акт пролетел незаметно. Казалось, все только началось, и вот уже антракт. Народ шумно, переговариваясь, начал вставать с мест, чтобы погулять по коридорам театра, любуясь на фотографии и картины, занять место в километровой очереди в туалет.

Я никуда не пошла, не желая толпиться вместе со всеми. Сидела на балконе и даже достала телефон, который все это время, конечно, работал в беззвучном режиме. Ну вот, пять звонков от моей начальницы! И что ей нужно от меня в такое время? Перезванивать ей не стала – завтра утром скажет мне все, что хотела.

Внизу раздался какой-то грохот. Выглянула с балкона вниз: красавчик, которого тетя Нина назвала Антошкой, нес в зал стулья, но удержать в руках сразу четыре стула не смог, ловкости рук не хватило, и один стул с грохотом упал на пол. Все это происходило прямо под моим балконом. Я зазевалась и выронила свой телефон, который упал прямо вниз, в зрительный зал.

– Ой, – ахнула я. – Мой телефон!

Перевесилась через перила балкона и крикнула:

– Телефон мой не затопчите!

Это было актуально, потому что в зал начали возвращаться зрители.

– Что? – крикнул мне Антон.

Ему внизу за общим гвалтом было плохо меня слышно.

– Телефон!

– Где? – переспросил он.

– Вон! Да вон же!

Я привстала на стуле и перевесилась за перила еще сильнее, тыкая пальцем в ту сторону, куда упал мой телефон.

– А-а-а-а! – это я не удержалась и полетела вниз с высоты второго этажа.

А дальше – темнота.

Глава 3

Я открыла глаза, потихоньку выплывая из своих воспоминаний. Устав, я прилегла на широкую, но очень жесткую скамью. Неудобно, но зато спина не так болит. Посмотрела на стол: покойник никуда не делся, а вот свечи прогорели уже наполовину. Когда прогорят окончательно, я останусь в полной темноте.

Подумав немного, я подошла к одной свече и задула ее. Когда одна прогорит почти до конца, зажгу вторую. Хоть немного подольше буду не в кромешной тьме сидеть. Хотя, конечно, если до этого было немного темно, теперь стала тьма почти кромешная.

Теперь, когда я слегка успокоилась, пришло время задуматься о том, где я, и что со мной произошло. Вспомнилось, что во многих книгах про попаданок героини первым делом думали о том, что это розыгрыш, что они попали в какое-нибудь реалити-шоу, либо, самая популярная версия, они лежат без сознания и все, что видят – это игры подсознания.

Я подошла к еще горящей свече и капнула себе на руку горячим воском. Зашипела от боли: не то чтобы дикая боль, но неприятно. Взглянула на руку, на которой застывала капля воска и оторопела: рука была не моя! Пухленькая, беленькая, с аккуратно подстриженными ноготками без капли лака на них.

Нет, у меня тоже были не тонкие изящные ручки, но они были не настолько пухленькими и были весьма загорелыми после недели отпуска, проведенной на южном курорте нашей страны. И где моя родинка на первой фаланге среднего пальца правой руки? Она была небольшая, но все же была. А сейчас ручки были белыми, без малейших крапинок. Это я даже в неверном свете единственной свечи видела.

Дрожащими руками я поставила подсвечник со свечой на стол. Еще не хватало от стресса уронить ее. Устрою пожар в закрытом помещении и отправимся мы в последний путь, как сказала та тетка, вместе с покойником.

А вообще, что за последний путь, в который я должна этого деда проводить? Не дай бог, меня в жертву вместе с ним отправить собираются! Как там с фараонами поступали? Всех домочадцев и слуг вместе с ними отправляли на тот свет. Чтобы, значит, им там одним было не скучно и было кому обслужить. Может быть, я какая-нибудь любимая служанка этого деда и меня с ним решили отправить по той же причине?

Хотя нет… Посмотрела на свои руки – вряд ли у служанки будут такие руки. Может, сиделка? Тут же одернула себя: да что за идиотизм я тут обдумываю? Я – Лена, интернет-маркетолог. И никакая не сиделка и не служанка!

Чья-то злая шутка? Да вроде не было у меня в окружении идиотов, способных на подобные шутки. Да еще и таких, чтобы ради шутки организовали подобный антураж. И девицы эти в древних каких-то платьях. И тетка в черном. Я в древней моде не разбиралась, да и вообще в истории не очень, так что даже примерно временной промежуток для этих моделей определить не смогла бы. Вроде в чем-то подобном в “Войне и мире” женщин видела. В смысле, в фильме по роману Льва Толстого.

Осмотрела и ощупала свое платье. Материал какой-то грубый и жесткий. Платье и платье. Длинное, в пол. Вроде черное, как я успела понять еще тогда, когда меня в него впихивали, без всяких рюшечек и кружавчиков. Слегка приталенное. Просто быть более приталенным оно на мне не смогло бы, потому что иначе оно на меня не налезло бы.

С ужасом ощупала свое тело. Ничего себе! Это что, все я? Как-то меня многовато! Я что, лежала в коме сто тыщ лет и за это время так растолстела? А за это время произошел какой-нибудь армагеддец и мода откатилась на пару столетий назад, а я вообще в каком-нибудь каменном бункере?

Угу, и дед лежит мертвый. Как будто я в мавзолее. Но этот дед на того, из мавзолея, как-то не похож. Я, правда, в мавзолеях лично не бывала, но фотки постоянного жителя мавзолея в центре моей необъятной родины, конечно, видела и не раз.

Версию о том, что я просто так растолстела, будучи без сознания, я все же отмела: родинка ведь на пальце исчезла. Ладно там, цвет кожи мог измениться, ручки могли стать пухленькими, когда растолстела, но родинка-то куда пропала?

Не то, чтобы меня прямо сильно пугал лишний вес: я, в принципе, никогда худышкой и не была. Ну да, ходила в спортзал, занималась танцами и, подозреваю, если бы не это, меня разбомбило бы до… ну вот примерно до такого состояния, в котором я сейчас и нахожусь. Но это все не катастрофично, было бы здоровье. В-общем, я этакий сбитенький крепыш с достаточно широкой костью и относительно пышными формами. Ни разу не фитоняшка. Но и не настолько толстушка. Была.

Я в своих размышлениях вернулась к самой злободневной теме: все-таки, что же происходит? Вдруг вспомнился унитаз, который я недавно при свете свечи разглядывала. Странная конструкция. Интересно, как он работает? Электронная система? Тогда тут должны быть соответствующие технологии. Я в другой стране? На другой планете? А почему тогда я понимала речь той тетки, которая меня тут заперла?