Системный рыбак. Тетралогия (СИ) - Шиленко Сергей

По залу пронёсся вздох. Кто‑то ахнул. Рыжий с перстнями подался вперёд, едва не опрокинув свой стул.

Густо замер посреди очередного эффектного вращения. Его нож едва не выскользнул из руки.

Я не обратил на них внимания. Поднял клинок к глазам и медленно провёл взглядом вдоль лезвия, проверяя линию и угол заточки. Сталь была хорошей, срез ровный, а кромка острая.

– Сойдёт, – сказал негромко и положил нож на разделочную доску.

Ларсен вышел на середину зала. Его лицо приобрело официальное выражение, хотя в глазах всё ещё читалась нервозность.

– Уважаемые гости, – он откашлялся. – Вы станете свидетелями кулинарного поединка между шеф‑поваром нашего заведения, мастером Густо, и господином Ивом. Правила были оглашены. Главный ингредиент яйцо. Время на готовку полчаса. По окончании вы, уважаемые гости, выступите в роли жюри.

Он поднял руку.

Густо выпрямился у своей кухонной станции, нож держал в правой руке. Его глаза горели решимостью стереть меня в порошок.

А я просто стоял и ждал.

Ларсен убедился, что оба участника готовы. Его рука зависла в воздухе на долгую секунду.

А потом резко опустилась вниз.

– Начинайте!

Я направился к общему столу с ингредиентами.

Густо уже метался вдоль выкладки, хватая всё подряд, что попадалось ему под руку. Корзина с овощами перекочевала к нему, следом миска для смешивания, лоток с яйцами.

А я просто шёл и осматривал ингредиенты.

Стол ломился от всякого добра. Яйца трёх видов: обычные куриные в соломенной подстилке, чуть крупнее утиные с бледно‑зелёной скорлупой и совсем уж здоровенные, размером с кулак, от какой‑то местной чудо птицы. Рядом выстроились плетёные корзинки с зеленью: петрушка, укроп, странные листья с зубчатыми краями. Пучки каких‑то кореньев, среди которых я узнал знакомые бледные отростки корня Ясной Мысли.

Хлеб лежал нарезанными ломтями. Молоко в кувшине. Сыр двух сортов: твёрдый желтоватый и мягкий творожный. Масло в глиняной плошке. Бекон, нарезанный тонкими полосками. Уксус в пузатой бутылке.

Обычный ресторанный набор для приготовления завтрака. Здесь не было ничего редкого или экзотического.

Густо уже вернулся к своей станции и принялся крошить овощи. Нож мелькал по доске со стуком. Я наблюдал краем глаза, продолжая изучать ингредиенты.

Ага, понятно.

Овощи, яйца, миска для смешивания. Судя по движениям рук, он собирался взбивать всё вместе перед жаркой. Значит он будет готовить яичную болтушку с овощами.

Хм…

Блюдо простое, его любая домохозяйка приготовит с закрытыми глазами, и для нее это будет отличный выбор. Но вот для шеф‑повара дорогого ресторана… это мягко говоря странновато.

Либо Густо рассчитывает на духовно‑энергетическую ценность блюда и надеется взять количеством, либо боится снова облажаться.

Что ж, его дело, а мне нужно решить, что готовить.

Я взял утиное яйцо, взвесил на ладони. Тяжёлое, плотное. Скорлупа чуть шероховатая, без трещин. Отложил в сторону, взял следующее. Легче. Внутри что‑то еле слышно булькнуло при встряхивании. Плохо. Такое яйцо уже не первой свежести, белок начал разжижаться.

Перебрал ещё с пару дюжин, пока не отобрал десять лучших. Они основа, от них зависит всё.

Теперь нужно выбрать хлеб. Провёл пальцем по срезу. Мякиш упругий, пористость равномерная. Корка хрустит под нажимом, но не крошится. Хороший хлеб. Выбрал десяток ломтей, а остальные отложил в сторону.

Взялся за выбор зелени. Петрушка слегка привяла, листья обмякли. Мимо. Укроп свежий, упругий, с насыщенным запахом. Подойдёт. Странные зубчатые листья… понюхал, мм, пряный аромат с ноткой перечной мяты. Тоже пригодятся.

Забрал отобранное и вернулся к своей кулинарной станции.

Итак, что готовить?

Весь сыр‑бор начался из‑за «Рассветного Кокона», блюда императорской кухни, как его описал официант. Так сказать статусная еда для знатных господ. Значит, и мне стоит ответить чем‑то не менее статусным.

А какое яичное блюдо считается аристократом среди прочих? Ответ напрашивался сам собой.

Яйцо пашот.

Техника его приготовления проста до обидного: разбить яйцо, опустить в горячую воду, выловить через пару минут. Звучит вроде просто, но на практике это одно из самых капризных блюд в мировой кухне.

Многие опытные повара проваливали это блюдо раз за разом, из‑за чего оно наряду с французским омлетом вошло в экзамен на звание шеф‑повара во многих ресторанах Земли.

Я вернулся к своей станции и поставил два котелка с водой над углями. Отодвинул их на край очага, туда, где жар мягче. Для пашот нужна температура чуть ниже кипения, иначе белок полезет лохмотьями.

Пока вода грелась, я взял две пиалы и разбил первое яйцо.

Одно движение. Скорлупа разошлась без сколов, желток упал в чашу целым оранжевым солнцем. Во вторую пиалу разбил второе яйцо и отставил их в сторону.

Теперь тосты.

Поставил сковороду на угли, смазал тонким слоем масла. Положил первый ломоть хлеба.

Ш‑ш‑ш…

Он тут же откликнулся тихим шипением. Далее поднёс ладонь к поверхности сковороды, держа её в паре сантиметров от металла. Раз. Два. Три. На третьей секунде жар стал ощутимо неприятным, отлично, значит температура достаточная.

Перевернул хлеб, золотистая корочка снизу, ровная, без подгоревших пятен. То же самое проделал со второй стороной. Готово. Переложил тост на полотенце и взялся за следующий.

На дне котелка появились первые пузырьки. Мелкие, они неспешно отрывались от дна и поднимались к поверхности. Пар шёл, но вода ещё не бурлила. То, что нужно, мелкие пузырьки не разорвут нежный белок.

Добавил в воду несколько капель уксуса, не больше. Он ускоряет сворачивание белка, помогает ему быстрее схватиться вокруг желтка. А вот соль в пашот не нужна: она наоборот замедляет процесс.

Взял ложку и начал размешивать воду в первой кастрюле круговым движением. Медленно и плавно, наращивая скорость. Вода закрутилась воронкой.

В одной кастрюле приготовить десять порций точно не успею за отведенное время, поэтому я заранее и ставил воду в двух кастрюлях. Чтобы работать одновременно с двух рук.

Поэтому не останавливая приготовление первого пашота, левой рукой подхватил вторую ложку и запустил воронку во второй посудине.

Как только оба водоворота дошли до нужной скорости, поднёс первую пиалу к поверхности. Выдох – и яйцо скользнуло в центр воронки. Тут же вторая пиала ко второй кастрюле. Ещё одно плавное движение.

Белок мгновенно подхватило течением. В обеих кастрюлях он закручивался вокруг желтков, обволакивая их полупрозрачными коконами.

Вот он, момент, ради которого стоит готовить.

Мысленно запустил отсчёт, две минуты сорок секунд и ни секундой больше. Глаза метались между кастрюлями, отслеживая консистенцию белка.

Шумовка нырнула в первую кастрюлю. Шикарный белый кокон лёг на полотенце. Тут же достал второе. Переложил их стекать.

Снова закрутил воронки и отправил в воду одновременно третье и четвёртое яйца.

Движения стали машинальными, почти медитативными. Разбить скорлупу, проверить желток. Закрутить воду в кастрюле, влить. Отсчитать время и достать по готовности.

Где‑то на периферии сознания слышались звуки: шкворчание со стороны Густо, перешёптывания зрителей, звон посуды. Но всё это было далёким фоном, как шум дождя за окном.

Последнее яйцо легло на полотенце рядом с остальными.

Я отступил на шаг и осмотрел результат. Десять белоснежных коконов, каждый размером с кулак, слегка поблёскивающих от влаги. Белок плотный, но не резиновый.

Отлично.

Теперь нужно решить вопрос с подачей.

Тосты есть. Яйца пашот есть. Зелень для украшения тоже, но чего‑то не хватает. Чего‑то, что превратит просто качественное блюдо в нечто особенное.

Блюду нужен соус, подходящий для завтрака.

Хм… Я задумчиво уставился на разделочный стол. В голове всплыло воспоминание из прошлой жизни: первая смена в ресторане, раннее утро. Шеф‑повар, не проснувшийся до конца, с чашкой кофе в одной руке и ножом в другой. Глаза ещё закрыты, но руки уже режут овощи на автомате.