«Аромат любви» от сударыни-попаданки (СИ) - Росса Ольга Геннадьевна

У меня внутри всё похолодело, ибо голос я узнал бы из тысячи. Какого чёрта она тут делает?

— Мария Фёдоровна? — я поднялся со стула и повернулся к своей бывшей любовнице.

Глава 25. Первые звоночки

Варя

— Мария Фёдоровна? — муж подскочил как ошпаренный, услышав своё имя.

К нашему столику подошла молодая красивая брюнетка в платье цвета спелой вишни. Она кокетливо поправила прядь тёмных волос, выбившуюся из-под шляпки.

— Рада нашей встрече, Алекс, — сияла женщина, не сводя восторженных глаз с Островского. Далее она наконец-то заметила меня. — Простите, вы не одни. Ваша новая знакомая? Из какого вы театра, голубушка? — она смерила меня таким высокомерным взглядом, словно я грязь под каблуками её туфелек.

— Варвара Михайловна моя жена, — Островский сначала стушевался, но потом всё-таки пришёл в себя и представил меня этой фифе.

Наряд на ней, между прочим, не соответствовал правилам приличия: глубокое декольте едва прикрывали белые кружева, платье обтягивало пышную грудь, являя ложбинку взору окружающих.

— Алекс-сандр… Митрофанович, вы женились? Простите, не знала, — женщина чуть ли не фыркнула, явно недовольная этим фактом, даже по имени-отчеству назвала Островского. — Однако неожиданная весть.

— Александр, может, вы представите свою знакомую? — изогнула я бровь, ожидая объяснений.

— Алексеева Мария Фёдоровна, — муж взглянул на меня, слегка замявшись, — актриса театра «Парадиз». Быть может, слышали?

— Не имела удовольствия бывать там, — натянула я улыбку.

— Непременно приходите с супругом, Варвара Михайловна. Хотите, я вам контрамарку достану? — заискивающе смотрела на меня актриса.

— Не стоит, Мария Фёдоровна, — поспешил отказаться Островский, не дав мне и слова сказать.

— Как желаете. А я, кстати, тоже замуж выхожу, — женщина снова поправила волосы. — Договорилась с женихом встретиться в ресторации, а он, как всегда, опаздывает. У Льва Борисовича адвокатская контора в Москве, он просто нарасхват, настолько, что даже на встречу с собственной невестой некогда прийти, — притворно вздохнула она, жеманно поведя плечом. — Наверное, срочные дела его задержали.

— Искренне рад за вас, Мария Фёдоровна, — на губах моего мужа появилась расслабленная улыбка. — Надеюсь, господин Сухарев скоро прибудет и не оставит вас обедать в одиночестве, — он дал понять знакомой, что она здесь совершенно лишняя.

— Конечно. Мне пора, не буду вам мешать. Простите ещё раз, что побеспокоила. Искренне поздравляю вас с венчанием и желаю счастья, — в голосе актрисы прозвучали нотки обиды и раздражения. Плохая из неё актриса, раз не смогла скрыть того, что совсем не рада женитьбе Островского. Интересно почему? Что может связывать актрису и химика-провизора? Сомневаюсь, что между ними была дружба.

Женщина круто развернулась и поспешила в другой угол террасы. До меня долетел удушливый шлейф её духов — актриса явно переборщила с дозировкой. К тому же сам аромат был тяжёлым и приторным. Я невольно сморщила нос от этого амбре.

— Однако какие интересные знакомые у вас имеются, — произнесла я, когда муж вернулся за стол. И принялась снова изучать меню, глядя украдкой на Островского. Он скривил губы, но не ответил на мою реплику. Кажется, встреча со знакомой актрисой не принесла ему удовольствия, а скорее вызвала раздражение.

Сделав заказ, я взглянула в сторону столика, где расположилась Алексеева. Рядом с ней уже восседал солидный мужчина в костюме-тройке с бородкой и пенсне, что делало его похожим на Чехова. Он снисходительно что-то говорил своей невесте, явно не чувствуя вины за то, что припозднился. Странная парочка. Но я быстро забыла про них, так как действительно очень проголодалась. Разговор с Щедриной вымотал меня. Думаю, придётся ещё с ней побороться.

Обед оказался вкусным и сытным. Я с аппетитом поглощала блюда, смакуя и наслаждаясь тем, что смогу теперь посещать рестораны, кондитерские и кофейни. Теперь я дама замужняя и, самое главное, самостоятельная. Как же это прекрасно!

Домой мы вернулись в хорошем настроении. Александр ушёл в лабораторию работать. Я же поднялась в свою спальню. Горничная помогла мне переодеться в домашнее платье. Только она ушла, как в дверь требовательно затарабанили.

— Варя, ты тут? — раздался взволнованный голос подруги по ту сторону.

— Аннушка, входи! — крикнула я, только сев за письменный стол.

Открылась дверь, и гувернантка чуть ли не влетела в спальню.

— Варя, этот… В общем, Григорий Александрович сегодня на занятии специально опрокинул чернильницу, — она едва сдерживала гнев. — Испортил мне одежду. У меня и так гардероб скудный, а тут ещё и платье в негодность пришло.

— Ты уверена, что Гриша сделал это специально? — вскинула я брови. — Может, всё же нечаянно?

— Да нет же. Дождался, когда я подойду к нему и специально смахнул локтём. Вредный упрямый мальчишка! Ни в какую не хочет держать перо в правой руке. Говорит, ему удобнее писать левой, — сетовала Аннушка на воспитанника. — Я не хочу жаловаться Александру Митрофановичу. Только начала работать, а тут…

— Не переживай. Я поговорю с мальчиком. И платье тебе новое справим, — улыбнулась я подруге, встав со стула. — Правильно сделала, что не стала беспокоить моего мужа по пустякам. Сами управимся.

Войдя в детскую, я первым делом оценила ситуацию. Горничная уже успела убраться в комнате. Гриша стоял в углу, уткнувшись лицом в стену.

— Сколько он там стоит? — кивнула я на пасынка.

— Полчаса, — ответила Гришина гувернантка.

— Насколько же ты его поставила? — ахнула я, округлив глаза.

— На сто минут, — как ни в чём не бывало ответила она.

Почти два часа для ребёнка, которому ещё и шести лет не исполнилось?!

— Григорий, можешь выйти из угла, — я подошла к мальчику, который даже не шелохнулся. — Ты достаточно там постоял, искупив свою вину.

Я осторожно тронула его за плечо, развернув к себе. Он гордо задрал голову, поджал губы. Красные глаза и распухший нос свидетельствовали о том, что мальчик плакал.

— Расскажи, как это случилось? — голос мой дрогнул, когда я посмотрела в его глаза, полные обиды.

— Я нечаянно, правда, — всхлипнул он, его подбородок затрясся, но мальчишка сдержал слёзы.

— Хорошо, верю тебе, — вздохнула я, погладив его по плечу. — Иди в свою комнату, тебе пора на тихий час.

Он кивнул и торопливо вышел из детской.

— Анна, ты переборщила, — покачала я головой, повернувшись к подруге. — Сто минут в углу это слишком за такой проступок. К тому же я верю, что Гриша сделал это случайно.

— Варя, он крутился и не слушался меня — вот и результат его баловства, — возмутилась подруга. — Я осталась без платья.

— Не переживай, будет тебе новое платье, — вздохнула я. — Постарайся найти подход к Грише. Он, конечно, не самый послушный ребёнок. Ему просто не хватает внимания и заботы.

— Вот и заботься о нём, — хмыкнула она на мою реплику. — Ты же теперь заменяешь ему мать. Моё дело приглядывать за ним, обучать манерам и наукам, а не сюсюкаться.

Она права, официально я теперь мачеха Гриши, что накладывает на меня определённые обязательства.

— Завтра поедем к портнихе, — лишь произнесла я и вышла из комнаты.

Может, поговорить с мужем? Я понимаю, у него много дел, но всё же стоит уделять сыну хоть немного времени. Ноги сами понесли меня на первый этаж в сторону лаборатории.

Островский в белом халате склонился над столом. Рядом лежали блокнот и карандаш. Перед ним стоял ящичек с пузырьками ароматических масел и коробка с чистыми бумажными полосками. Судя по витающим в воздухе запахам, муж работал над «Наполеоном».

— Варвара? — услышав мои шаги, он поднял голову и тут же встал. — Что-то случилось?

— Ничего особенного. Гриша случайно опрокинул чернильницу и испортил гувернантке платье, — произнесла я обыденным тоном. — Нужно возместить Анне ущерб.

— Вот же негодник, — покачал мужчина головой, положив карандаш на блокнот. — К портнихе съездите завтра.