Она повернулась к нему.
— Я собираюсь его починить.
Он смотрел на неё.
И вдруг сказал тихо:
— Вы правда думаете, что они вам дадут?
Она улыбнулась.
— А они уже начали.
— Это был первый день.
— А мне и нужен первый.
Она подошла ближе.
— Иэн.
Он посмотрел на неё.
— Да?
— Если кто-то начнёт мешать — вы вмешаетесь?
Он задержал взгляд.
— Да.
— Хорошо.
Она кивнула.
— Тогда у нас есть шанс.
Она развернулась к двери.
— Я в кухню. Потом в кладовые. Потом посмотрю двор.
— Вы не устанете?
Она остановилась.
Чуть повернула голову.
— Устану, — сказала спокойно. — Но я не могу позволить себе роскошь быть слабой.
Он смотрел на её спину, когда она выходила.
И впервые за долгое время не чувствовал, что остаётся один в комнате, где его медленно списывают.
Марта вышла в коридор.
И почти сразу столкнулась с Мойрой.
Экономка стояла у стены, будто ждала.
Лицо у неё было напряжённое, губы сжаты.
— Миледи, — сказала она, и голос её был слишком ровным.
— Мойра.
— Вы рано начали распоряжаться.
— Я начала вовремя.
— Дом не терпит резких перемен.
— Дом не терпит гниения.
Мойра прищурилась.
— Вы думаете, что за месяц всё измените?
— Нет.
Марта сделала шаг ближе.
— Я думаю, что за месяц станет видно, кто здесь работает, а кто только считает.
Глаза экономки вспыхнули.
— Вы намекаете—
— Я не намекаю, — спокойно перебила Марта. — Я говорю прямо. И советую вам начать работать. Потому что если через две недели я не увижу порядка — я начну задавать вопросы.
— Кому?
— Всем.
Пауза.
Тяжёлая.
Мойра первая отвела взгляд.
— Как скажете, миледи.
— Вот и договорились.
Марта пошла дальше.
Во двор.
И впервые остановилась не на секунду — а надолго.
Смотрела.
Вдыхала.
Запоминала.
Грязь под ногами. Сырость в воздухе. Куры, роющиеся у стены. Лошадь, которую чистили кое-как. Бочка, из которой переливалась вода.
И люди.
Уставшие.
Раздёрганные.
Не злые.
Просто… привыкшие жить плохо.
— Ладно, — тихо сказала она. — Значит, будем отучать.
Она повернулась.
— Фиона!
— Да, миледи!
— После обеда идёшь со мной.
— Куда?
— В деревню.
Девочка замерла.
— В деревню?
— Да.
Марта посмотрела на неё.
— Нам нужно понять, с кем мы живём.
И добавила уже тише:
— И кому будем помогать.
Фиона кивнула.
Марта ещё раз оглядела двор.
И пошла обратно в дом.
Работы было столько, что хватило бы на троих.
Но у неё был месяц.
И этого было достаточно, чтобы начать.
А дальше — она не собиралась останавливаться.
Марта не вернулась сразу в комнату.
Она специально замедлила шаг.
Ей нужно было не просто ходить — ей нужно было видеть.
Замок изнутри открывался иначе, если не идти к цели, а идти как хозяйка, которая впервые осматривает то, что ей досталось.
Каменные стены были неровные, местами потемневшие от времени, местами — от копоти. Там, где по идее должны были висеть тканевые занавеси или хотя бы шкуры, сейчас зияли голые холодные поверхности. В одном месте Марта провела пальцами по стене — на подушечках осталась влажная серая пыль.
— Сырость, — тихо сказала она. — И давно.
Пол под ногами был не единый. Где-то камень, холодный и скользкий от влаги, где-то доски — старые, рассохшиеся, с щелями, в которые забивалась грязь. На повороте лестницы одна ступень заметно просела, и Марта отметила это сразу — здесь кто-нибудь рано или поздно сломает ногу.
С потолка свисали деревянные балки — чёрные, будто их годами не чистили. Между ними — клочья паутины.
Запахи менялись от коридора к коридору.
Где-то сильнее тянуло дымом — там, где плохо тянули очаги. Где-то — кислым бельём. Где-то — навозом, который заносили с сапогами.
И нигде не было того, что должно быть в доме — ощущения тепла, уюта, жизни.
— Дом есть, — пробормотала Марта. — Хозяйства нет.
Она свернула в сторону, где ещё не была.
Там оказался длинный узкий проход, ведущий к внутреннему двору.
Дверь была приоткрыта.
Марта толкнула её плечом.
И вышла.
Ветер ударил сразу.
Резко.
