Таксист из Forbes (СИ) - Тарасов Ник

Во-вторых, кататься с такой пачкой в кармане — тоже плохая идея. Осадочек от «романтиков» из Капотни был еще свеж. Да и случайные сотрудники ГИБДД, если вдруг тормознут и дело дойдет до досмотра… Камера хранения на вокзале, так, как это сделал Макс с блокнотом, где записана seed-фразы — не вариант. Слишком дорого. Значит домой, прятать по уже отработанной схеме.

Глава 13

Разглядывая себя в зеркало, я невольно поморщился. На меня смотрел не человек, а ходячая иллюстрация к статье «Как запустить себя до состояния неликвида за три шага». Шевелюра превратилась в неопрятную мочалку, под глазами залегли тени, достойные наркобарона на отходняках, а от пуховика, даже несмотря на открытое окно, несло застарелым табаком и какой-то безнадежной тоской.

Времени до вечера был вагон. Выходить сегодня на линию не хотелось категорически. Дело даже не в рейтинге или привередливых пассажирах. Дело в самоуважении. Сколько можно⁈ Макс Викторов мог быть циничным ублюдком, акулой и манипулятором, но он никогда не позволял себе выглядеть как пожеванный башмак. Внешний вид — это визитка, через которую ты взаимодействуешь с миром. А мой нынешний вид оставлял желать лучшего.

Решение пришло мгновенно. Шопинг.

— Ладно, Гена, — подмигнул я отражению. — Пора делать апгрейд.

Память Гены тут же любезно подсунула карту местности с отметками «Где купить штаны за три копейки». Какие-то подвальные развалы, магазин «Смешные цены», рынок, где можно торговаться с продавцами до хрипоты за скидку в пятьдесят рублей.

Мой внутренний эстет скривился. Нет уж. Я, конечно, не располагаю средствами Макса, но донашивать за китайскими манекенами синтетику, которая искрит так, что можно прикуривать — увольте.

Заводить «Шкоду» и снова нырять в городскую суету пришлось через силу. Путь лежал в «Корстон» — местную мекку шопинга. Там есть весь необходимый набор масс-маркета, чтобы перестать пугать людей своим видом.

Я припарковался подальше от входа, натянул капюшон поглубже и двинул к раздвижным дверям.

Парковка была полупустой — разгар рабочего дня. Офисный планктон сидел в своих аквариумах, работяги стояли у станков, а домохозяйки варили борщи. Идеальное время. Меньше народа, меньше эмоционального фона.

Первая цель — «O’stin».

Я вошел в магазин, игнорируя приветливую улыбку консультанта, которая фонила дежурной вежливостью и скукой. Прошел к стойкам с денимом.

Выбрал темно-синие джинсы. Классический крой, никаких потертостей и дырок на коленях. На ценнике красовалась желтая наклейка: «Акция. 2499 ₽».

В примерочной я стянул с себя старые штаны Гены. Они были растянуты на коленях и лоснились на заднице. В мусорку. Без жалости.

Новые сели как влитые. Жестковаты пока, но это даже приятно. Ощущение собранности.

Следующая остановка — «Спортмастер».

Здесь я позволил себе разгуляться. Ветровка на флисе за четыре тысячи. Не промокает, не продувается, легкая. Я прикинул: гуляю я, конечно, немного, в основном маршрут «подъезд — машина — магазин», но с Бароном иногда приходится месить снег за гаражами. Да и вообще, осень в средней полосе коварна.

Руки сами потянулись к комплекту термобелья. Две тысячи рублей.

Я докинул в корзину пару футболок и набор боксеров — черт возьми, свежее белье дает +10 к уверенности в себе, даже если его никто не видит. Еще полторы тысячи.

Итого: десять тысяч рублей.

Я стоял на кассе, прикладывая телефон к терминалу, и чувствовал странное, давно забытое волнение.

Пакет в руке приятно оттягивал запястье.

Выходя из торгового центра на морозный воздух, я вдруг поймал себя на том, что улыбаюсь. Искренне, по-настоящему.

Это было странно. Я покупал яхты. Я подписывал чеки на суммы с шестью нулями за антиквариат. Я заказывал костюмы на Сэвил Роу, где только снятие мерок занимало три часа под бокал виски восемнадцатилетней выдержки. Но все это со временем превратилось в рутину. В галочки в списке. «Купил. Соответствует статусу».

А сейчас, сжимая пластиковые ручки пакета с дешевыми шмотками, я чувствовал тот самый забытый вкус. Вкус первой серьезной покупки.

Это было похоже на те далекие времена, начало нулевых. Мне двадцать два. Студенчество. Первая серьезная шабашка — разгрузка вагонов или настройка сетки в компьютерном клубе. И вот ты идешь на черкизон и покупаешь себе кожаную куртку — турецкую, вонючую, но КОЖАНУЮ! И чувствуешь себя королем мира.

Каждая вещь тогда была событием. Каждая покупка была трофеем, добытым в бою.

Сейчас я снова был тем голодным парнем.

Я потратил деньги не просто так. Я не спустил их на ветер. Я инвестировал в свой комфорт и в себя. Я закрыл базовую потребность, и мозг щедро плеснул в кровь дофамина. Это был кайф выживания. Кайф маленькой победы над энтропией и нищетой. Я снова управлял материей, пусть пока и в масштабах гардероба таксиста.

Десять тысяч рублей. Смешная сумма. Но эмоций она дала больше, чем покупка последнего «Бентли». Потому что «Бентли» был просто еще одной машиной в гараже, а эти джинсы и флиска были шагом от пропасти.

Я забросил пакеты на заднее сиденье и уже собрался садиться за руль, когда взгляд зацепился указатель. Ул. Советская. Значит, где-то здесь…

Точно. Барбершоп.

Я провел рукой по своей заросшей шевелюре.

— Гулять так гулять, — решил я.

Меня усадили в кресло почти сразу. Мастер — крепкий парень с окладистой бородой и татуировками на предплечьях — не задавал лишних вопросов.

— Как стрижем?

— Убери бомжа, — коротко бросил я. — Оставь человека.

Он хмыкнул, кивнул и включил машинку.

Я закрыл глаза. Вибрация инструмента у виска успокаивала. Я чувствовал, как вместе с падающими на накидку прядями уходит часть груза, который давил на плечи последние дни.

Через тридцать минут я посмотрел в зеркало.

Оттуда на меня глядел, конечно, не Ален Делон, но уже и не спившийся сантехник. Аккуратная стрижка, облагороженная щетина, ясный взгляд. Внешность Гены приобрела какую-то брутальную завершенность. Из «изношенных тормозных колодок» он превратился в «видавшего виды».

Я подошел к стойке администратора, мысленно готовясь расстаться еще с парой тысяч. В Москве мой стилист, манерный Жан-Люк, брал за стрижку семьсот долларов и еще смотрел так, будто делал одолжение.

— С вас пятьсот рублей, — буднично произнес администратор.

Я замер с картой в руке.

— Сколько?

— Пятьсот.

Я оплатил, стараясь не выдать своего ошеломления.

Пятьсот рублей. Шесть долларов.

Я вышел на улицу. Качество стрижки было безупречным. Жан-Люк со своими золотыми ножницами и бокалом шампанского нервно курил бы в сторонке, глядя на работу этого бородатого серпуховского мастера.

Мир продолжал удивлять. Оказывается, качество жизни не всегда измеряется чеками с безумными нулями. Иногда оно стоит пятьсот рублей и немного уважения к себе.

Я сел в машину, поправил зеркало и подмигнул новому Гене.

— Ну что, красавчик. Теперь и повоевать не стыдно.

Прогулка с Бароном стала для меня чем-то вроде диализа.

В медицинской карте Геннадия Петрова не значились проблемы с почками, но моя новая ментальная система работала именно так: за день я накапливал токсины чужих жизней, а вечером этот рыжий лабрадор выводил их из моего организма.

Мы шли по пустырю за гаражами.

— Гуляй, брат, — я отстегнул карабин.

Пёс рванул вперед, взрывая сугроб, как торпеда.

Тишина.

В радиусе (уже!) десяти метров от собаки мой «интерфейс» глох. Словно кто-то накрывал антенну свинцовым куполом. Никаких чужих страхов, никакой липкой зависти или зудящего раздражения. Только чистый эфир.

Я стоял, сунув руки в карманы куртки, и смотрел, как Барон носится кругами.

В прошлой жизни у меня были психотерапевты. Женщина с дипломом из Вены, которая брала пятьсот евро в час, чтобы слушать про мои детские травмы. Был личный коуч по медитации, заставлявший меня дышать маткой (шучу, животом) в позе лотоса. Все это было дорогой шелухой.