Хозяйка северных земель (СИ) - Эмбер Натали

– Давай, конунг, – шепчет он. – Кончай то, что начал!

Я медленно опускаю меч. Лезвие отходит от горла. Остаётся только красная полоска – тонкая, как нить. Беорн непонимающе моргает.

Толпа замирает в недоумении.

– Привязать его к морскому столбу до прилива, – говорю я.

Люди смотрят на меня – расширенными глазами, открытыми ртами. Они не понимают. Я обвожу взглядом каждого, кто кричал «убей» секунду назад.

– Пусть его судьбу решит Один.

Слова расходятся по толпе, как холод. Как ветер с фьорда в зимний день. Казнь есть казнь.

– Нет… – хрипит Беорн, – Убей меня сейчас. Я хочу умереть в бою! Я имею право!

– Ты потерял это право, когда выстрелил мне в спину! – усмехаюсь я, – Увести!

Его глаза вспыхивают. В них настоящий животный страх. Понимание приходит медленно – но когда приходит, Беорн начинает дёргаться.

– Нет! – кричит он. – Я требую смерти прямо сейчас!

– Заткнись! – один из воинов пинает его, – Тебя сожрут морские крабы!

Двое хватают его за плечи, третий – за ноги, четвёртый наваливается сверху, связывает руки, чтобы не вырвался. Беорн огромный, сильный, но их четверо, и они не собираются отпускать.

Прилив уже начался. Я должен проследить за тем, чтобы он не сбежал с места казни. Смотрю, как воины тащат его к берегу. Он кричит так отчаянно, что птицы взлетают с крыш. Пытается вырваться, но падает в грязь. Его толкают, заставляя идти.

Смотрю и не чувствую ничего. Ни жалости, ни удовлетворения. Решение принято, назад дороги нет.

51

Арина

После боя Эрик отправился на пристань. Мы так и не смогли поговорить. Я сижу в комнате и не знаю, чем себя занять. Слышу, как где-то далеко хлопает дверь. В коридоре раздаются шаги.

Сердце делает кульбит. Неужели это он?

На одно мгновение всё внутри меня замирает. Просто потому, что он стоит здесь. Я бросаюсь к нему быстрее, чем успеваю себя остановить.

– Ты жив, – голод предательски дрожит, когда я бросаюсь ему на шею.

Эрик ловит меня одной рукой. Другой закрывает дверь. Затем прижимает меня к себе так крепко, что я едва удерживаюсь на ногах.

Его широкая ладонь ложится мне на спину. Пальцы сжимаются на ткани платья, будто он тоже до конца не верил, что вернётся. Будто боялся, что я сбегу, пока его не было.

Утыкаюсь лицом ему в грудь и только сейчас понимаю, насколько он устал.

Я медленно отстраняюсь, чтобы видеть его лицо. И тут же замечаю на его одежде пятно засохшей крови там, где заканчивается доспех.

– Ты ранен, – выдыхаю я. – Эрик!

Он будто только теперь вспоминает о собственных ранах. Равнодушно опускает взгляд на плечо.

– Ах, это… пройдёт.

Я вскидываю голову.

– Нужно срочно перевязать, – беру его за другую руку и веду к лавке, – Садись.

Эрик смотрит на меня несколько секунд. В его серых глазах мелькает удивление. Потом всё же опускается на лавку. Стягивает доспех.

Подкидываю сухие ветки в огонь, ставлю воду в маленьком котелке, чтобы подогреть. Достаю чистую ткань и мешочек с лекарственными растениями. Зверобой, подорожник, тысячелистник.

Руки дрожат от напряжения, но привычная работа успокаивает. Только теперь до меня по-настоящему начинает доходить, что всё закончилось. Беорн мёртв, заговор раскрыт.

Эрик жив. Я бросаю взгляд через плечо.

Он сидит молча, слегка опустив голову. Свет из окна падает на его лицо, и я вижу всё. Свежий багровый синяк на щеке. На виске засохла тёмная корка, которую нужно будет отмачивать. Повязка на шее, снова пропиталась кровью.

– Швы разошлись, – качаю головой. Голос звучит строже, чем я хотела, но страх делает меня злой. – Но главное, ты жив.

На губах Эрика появляется едва заметная тень улыбки. Я подхожу ближе, опускаюсь на лавку рядом с ним. Осторожно касаюсь повязки на шее. Пальцы задевают горячую кожу. Он чуть напрягается, но не отстраняется.

В комнате тихо, только дрова потрескивают в очаге. После всех недавних событий эта тишина кажется почти нереальной. Словно время остановилось и дало нам передохнуть.

– Тебе нужно больше отдыхать, – тихо говорю я, макая чистую ткань в отвар.

Осторожно обрабатываю края раны, стараясь не причинить лишней боли.

– Беорн заслуживал смерти.

Я поднимаю взгляд. В его глазах всё ещё плещется тёмная ярость. Та самая, которую я видела прошлой ночью, когда он душил Беорна на полу.

Пальцы замирают на мгновение.

– Я боялась, что потеряю тебя. Снова, – слова вырываются сами, я не успеваю их остановить. – Когда он сказал, что хочет сразиться с тобой. Эрик, я чуть с ума не сошла…

Мой голос становится тише. Продолжаю почти шёпотом:

– Думала, он убьёт тебя. И я не успею попрощаться.

Эрик долго молчит. Я перевязываю рану, накладываю чистую ткань, закрепляю её, стараясь не смотреть ему в глаза. Потому что если посмотрю, то обязательно разревусь. А я не хочу. Не сейчас.

Он вдруг поднимает руку и касается моей щеки тыльной стороной ладони. Осторожно, с нежностью гладит мою щеку.

– Я думал только о том, чтобы вернуться к тебе, – отвечает он.

Он мог умереть. Он знал это. И всё равно принял бой.

У меня перехватывает дыхание. Сердце сжимается в груди.

После всего пережитого эти слова значат больше любых признаний. Больше громких слов. Даже когда смотрел в глаза смерти, он думал обо мне.

Я опускаю взгляд, пытаясь скрыть подступающие слёзы. Продолжаю перевязку – механически, привычно. Но руки уже не слушаются.

Всё вокруг Эрика пропитано опасностью. Завтра может прийти новый Беорн. Потому что судьба конунга – это не пиры и слава, а бессонные ночи, раны и чужие смерти, которые ложатся на плечи.

Я знала это с самого начала. И сейчас понимаю одну простую вещь. Уйти я уже не смогу. Даже если бы кто-то предложил мне дорогу домой.

Эрик неожиданно перехватывает мою руку. Пальцы крепко смыкаются на моём запястье. Я замираю. Поднимаю взгляд.

Он смотрит прямо мне в глаза. Серьёзно. Спокойно. Так, будто уже давно всё решил. Будто взвесил все «за» и «против», прикинул все риски, посоветовался с богами – и пришёл к единственному выводу.

– Стань моей женой, Арина, – говорит он.

Сердце пропускает удар.

На секунду мне кажется, что я ослышалась. Что внутри, в ушах, всё ещё шумит кровь, и я приняла за слова что-то другое. Может, он сказал «принеси воды»? Или «оставь меня в покое, Арина»?

Мир вокруг словно замирает. Даже угли в камине почти не трещат. Эрик смотрит мне в глаза и ждёт моего ответа.

52

Я вдруг понимаю, что Эрик выбрал меня. Даже несмотря на то, что я пришлая рабыня, которую ещё недавно многие в поселении готовы были обвинить во всех бедах. Сжечь на костре, утопить в фьорде, растерзать прямо посреди двора.

Я смотрю на его усталое, но такое родное лицо, на серые глаза, в которых сейчас нет ни холода, ни стали, а только тепло. И, наконец, нахожу в себе силы, чтобы ответить:

– Да, – улыбаюсь сквозь слёзы.

В глазах Эрика что-то меняется. Он притягивает меня к себе так крепко, будто боится, что я исчезну. Чувствую биение его сердца под своей ладонью. Поднимаю голову и вижу его довольную улыбку.

Сейчас, рядом с ним, мне так спокойно. Хочется верить в наше счастливое будущее, где никто не придёт убивать посреди ночи. Где не нужно просыпаться от криков и звона мечей.

– Эрик, – шепчу я, утыкаясь ему в плечо.

– Да? – его низкий голос раздаётся у меня над ухом.

– Я люблю тебя, – выдыхаю я.

Слова срываются сами, я не планировала их говорить. Не была уверена, что готова. Но сейчас, в этой тишине они кажутся мне единственно правильными.

Эрик молчит так долго, что я начинаю бояться, ответит ли?

А потом чувствую, как его рука на моей спине сжимается крепче. Его губы осторожно касаются моей макушки, будто я самое дорогое, что у него есть.

– Знаю, Арина, – выдыхает он, – Я тоже тебя люблю.