Ну вот в моем кабинете появился Отто фон Бисмарк, грузно развалился в кресле и сразу же потянулся к длинной турецкой трубке, которую стал набивать английским табаком из расшитого бисером кисета. Будучи человеком довольно полным, мой канцлер взялся за ум, стал соблюдать диету и даже сумел сбросить несколько лишних килограмм. Но вот поверить молодому человеку, что курение — это вред так и не смог. А ровно через семь минут после Бисмарка появился и генерал от инфантерии, фрайхер Яков Михаэль Карл фон Гартман. Якоб Гартман считался одним из доверенных генералов моего отца, императора Максимилиана, одно время даже занимал пост военного министра Баварии[3]. Надо сказать, что и я к этому заслуженному воину относился с истинным уважением, ибо, не смотря на свой почтенный возраст (шестьдесят семь лет как никак), он сохранил ясный ум и всецело поддерживал мои постоянные инновации в военном деле.
— Государь! Граф[4]! — приветствовал генерал присутствовавших в императорском рабочем кабинете. В такой обстановке я терпеть не мог длинных титулований — и все приближенные это знали. Официальные приемы — совсем другое дело. Но при совещаниях, когда каждая секунда дорога, тратить время на расшаркивания согласно этикету — непозволительная роскошь! — Мне нужно три минуты, чтобы подготовиться к докладу.
Стоило мне только кивнуть согласно в ответ, как из-под земли нарисовались два адъютанта, которые довольно умело прицепили к стене большую карту Рейнской области с прилегающей к ней территорией Франции. Генерал от инфантерии (Гартман получил этот чин, отличившись во время битвы под Берлином)[5] в это время чуть нервно курил сигариллу, выпуская клубы дыма в потолок императорского кабинета, пытаясь успокоить расшалившиеся нервы.
— Итак, государь, граф! — продолжил генерал, как только адъютанты удалились. — общая численность армии Франции достигает, по самым оптимистическим прогнозам, порядка одного миллиона человек, но боевых частей в ней не более четырехсот тысяч солдат, остальные силы — это резервисты и части тылового обеспечения. Всего были сформированы девять корпусов, по данным военной разведки они должны были составить три армии вторжения по два корпуса каждая и один гвардейский корпус в резерве, отдельно считаем два корпуса в Эльзасе — это резерв, который будет нужен, по всей видимости, для поддержки основного удара или развития успеха. Кроме этого, отдельный экспедиционный корпус, который концентрируется в районе Марселя и по нашим оценкам, может быть использован для флангового удара — в сторону Италии или кантонов Швейцарии. Надо сказать, что армейские управления сформированы не были, поэтому действовать противник будет отдельными корпусами. План военных действий разрабатывался группой штабистов во главе с генералом и военным министром Эдмоном Лебёфом, участником Крымской войны. Насколько нам стало известно он же и командует армией вторжения.
— Скажите, мой генерал, почему все-таки не были сформированы армейские управления — это ведь напрашивалось? — поинтересовался я.
Мой визави на несколько секунд задумался, после чего выдал:
— Не могу сказать с полной уверенностью, государь, возможно, интриги в штабе или военном министерстве, возможно, просто организационная неразбериха, которой французская армия после Наполеона славится, как ни одна другая в Европе. В любом случае, шесть штабов вместо трех — это нам на руку. Больше неразберихи, больше соперничества между генералами. Ну и авторитет командования… Эдмон Лебёф не пользуется в армии такой же популярностью и авторитетом, как тот же Мак-Магон. Его звезда — это администратор, в такой роли он на своем месте, как командующий войсками Лебёф откровенно слаб.
— Хорошо, вашу мысль понял, мой генерал. Прошу вас, продолжайте! — фон Гартман кивнул в ответ и подошел к карте.
— Государь, граф! Расположение войск противника следующее: В Лотарингии, вдоль реки Саар сконцентрированы все шесть корпусов — от Первого до Шестого, каждый из них — тридцать две тысячи пехоты, тысяча кавалеристов, при сорока двух пушках системы Ла Хитта, это бронзовые пушки, заряжаемые с дула, максимальная дальность стрельбы чуть более двух с половиной километров. Кроме этого, каждый корпус имеет до две восьмиорудийные батареи митральез. Стрелковое вооружение: примерно треть вооружена винтовками Шасспо под дымный порох, еще треть — винтовками Виккерса, аналогами Шасспо и тоже под дымный порох. Еще треть — это снабженцы, тыловики — вооружены старыми дульнозарядными системами еще времен Крымской войны. Седьмой и Восьмой корпуса развернуты в Эльзасе и расположены на удалении от границы, у Страсбурга и Бельфора. Гвардейский корпус — это основной резерв, он сосредоточен в Шалоне, Суассоне и Париже и имеет двойной состав — почти восемьдесят тысяч человек. Кроме того, в резерве сосредоточены мобильные силы: три кавалерийские дивизии по шесть тысяч сабель — в Понт-а-Муссоне и Люневилле.
Генерал сделал вынужденную паузу, все-таки возраст дает знать свое. Тем не менее, главное он сумел очертить достаточно точно, а возглавляемая им армейская разведка показала, что не зря есть свой хлебушек, да еще и маслицем его мажет, да не тонким слоем, можете мне поверить! На разведку я денег не жалею и не собираюсь жалеть — туман войны для меня неприемлемое явление. Как ни будь обойдусь!
— По нашим данным, планы противника предполагают вторжение в Рейнскую область, с разворотом, как минимум, трех корпусов на Мюнхен. План генерала Лебёфа почти наполеоновский — навязать нам генеральное сражение, захватить столицу противника и принудить Германскую империю к миру на условиях Франции. При этом Эдмон Лебёф считает, что Франция способна разбить Рейх в одиночку и ей не требуется помощь союзников.
— Граф… Что вы думаете по поводу союзников? Насколько помощь Британии будет существенной?
Бисмарк на несколько минут задумался. Потом сказал:
— Насколько я понимаю, вмешательство Дании в конфликт, государь, вас не волнует. До конца месяца, когда пройдет плебисцит в Ганновере, нам опасаться активных действий Лондона не стоит. Помощь галлам они оказывать будут — вооружением, порохом, может быть, продадут им несколько военных кораблей. Чтобы те могли блокировать какие-то наши порты. Но не более того. А вот после проигрыша на референдуме могут возникнуть осложнения. Серьезные осложнения. Но и тут у нас есть пространство для маневров, государь.
Я уловил, что Бисмарк задумал какую-то пакость и при фон Гартмане говорить о ней не хочет.
— Хорошо, мы вернемся к этому вопросу позже. Генерал, что у нас с войсками творится? Чем меня порадуете или наоборот, огорчите?
[1] Тут память главного героя дала сбой, точнее, допустила неточность, но это простительно — этот период выпал из подготовки его к переносу в прошлое. В Эмсе посол Франции Бенедетти пытался вырвать у Вильгельма I удовлетворение требований Франции по испанскому вопросу (корона в Мадриде оказалась вакантна). Тот был уклончив и старался избежать прямой конфронтации с Парижем. Бисмарк сумел отредактировать текст разговора Вильгельма и Бенедетти на вокзале в Эмсе таким образом. что создавалось впечатление, что посла Франции прилюдно унизили. Этот текст быстро опубликовали в газетах. Путь к объединению Германии железом и кровью был открыт.
[2] Считать таковой поручика гвардейских егерей… так себе, согласитесь. Да и карьера военного оборвалась слишком рано.
[3] Интересный факт, что военным министром Баварии он стал в чине капитана! Позже стал адъютантом короля Максимилиана II и получил чин подполковника.
[4] В РИ титул графа Бисмарк получил в 1865 году, в нашем варианте истории он стал графом еще будучи послом в Париже, накануне войны с Германской коалицией. Впрочем, после смерти Вильгельма Альбрехт так и не подписал утверждение Бисмарка в графском достоинстве. Я — подтвердил и это сатло одной из тех капель, которые привлекли Бисмарка в мое окружение.
[5] В РИ стал генералом от инфантерии за успехи во франко-прусской войне.
