Когда генерал фон Гартман ушёл (прихватив с собой большую карту, но оставив мне ее уменьшенную копию, которую можно было разложить на столе) мы с Бисмарком смогли поговорить тет-а-тет.
— Отто (я так иногда позволял себе, несмотря на разницу в возрасте обращаться к канцлеру наедине), вам необходимо приступить к составлению проекта брачного договора с…
— Он уже готов, государь. Одобряю ваш выбор, тем более что союз с Орлеанским домом именно в этот момент — весьма сильный политический ход. От такого Тьера будет трясти нервной дрожью! Ведь это намек на возможный конец Второй республики и реставрации королевской власти. И никаких Наполеонов!
— Думаете, у Адольфа есть наполеоновские амбиции — Президент, потом пожизненный диктатор, потом и император Тьер номер Один? — я постарался вложить в эту фразу максимум иронии.
— Амбиции у Тьера есть. Характера не хватит! Он склонен идти на компромиссы даже там, где без них можно обойтись. Слишком осторожен. Но если звезды сойдутся, то может…
— Значит надо сделать так, чтобы они не сошлись! Франция должна быть ослаблена и раздроблена! Что вы думаете, Отто?
— Думаю, что пора намекнуть англичанам, что Германия не будет противиться тому, что английская корона получит свои исконные земли в Нормандии!
— Хм… Мы будем ездить по мордасам галльским петушкам, а бриты ничего не делая, получат кусок земли на континенте? И зачем нам это надо?
— Во-первых, Лондон легче перенесет поражение в Ганноверском вопросе.
О том, что судьба референдума и его итог уже практически решенный вопрос — в Лондоне пока что не подозревали.
— Во-вторых, не помогут Парижу поставками ни винтовок, ни патронов. — я злобно усмехнулся в ответ. Эта мысль канцлера мне понравилась.
— В-третьих, не выделят флот для блокады портов Рейха. В-четвертых, пока будут осваивать Нормандию, им будет не до нас. И, в-пятых, это стратегическая уязвимость — сухопутной армии толком у лаймов никогда не было. Один хороший удар — и они без анклава на континенте! А это сразу же — политический кризис. Смена кабинета министров, шорох и хаос, что позволит держать англичан за глотку… при необходимости.
Так и хотелось сказать: «Бисмарк — это голова!»[1]
— А мне нравится твоя мысль, Отто. Думаю, нам надо этот план детально продумать и претворить в жизнь. Нейтралитет Лондона — это весьма неплохой козырь в нашей игре. Скажи-ка мне, а лорд Коули сейчас где?
Я был уверен, что передвижение в Германии таких лиц Отто фон Бисмарк отслеживает и контролирует. Генри Ричард Чарльз Уэсли, 1-й граф Коули работал послом Великобритании во Франции и совсем недавно, перед объявлением войны очутился в Германии.
— Он в Ганновере, в составе английской делегации. — незамедлительно ответил канцлер.
— Пригласи его через своих людей на секретную встречу. Сюда, в Мюнхен.
Вот на такой позитивной ноте и закончился этот длинный и сложный день.
(расположение войск на границе Рейнской области почти не отличалось от РИ, разве что вместо двух армий с стороны Германии сосредоточены были всего два корпуса)
[1] Ассоциации с «Золотым теленком» тут несомненные.
Глава сто пятая
Йа-йа… Рейнская волость!
Глава сто пятая
Йа-йа… Рейнская волость!
Германская империя. Рейнская область. Кайзерслаутерн.
21 мая 1865 года
И вот сижу я, значит, на троне, а тут ко мне подходит французский посол — этакий горбоносый гасконец с фальшивой улыбкой под щегольскими усиками и начинает что-то быстро лепетать. Так быстро, что я ничего разобрать не могу.
— Чего он хочет? — спрашиваю Бисмарка, одетого почему-то в овчинный тулуп.
— Известно, чего, государь, Рейнскую волость. Говорит, воевали, так подавайте нам ее!
— Йа-йа! Рейнская волость! — радостно подтвердил посол франков.
— Рейнскую волость? Чего уж там, не обеднеем… Пусть берут…
— Надежа-государь не вели казнить, вели слово молвить! — возопил Бисмарк.
— Ты чего, и.о. императора, землями казенными разбрасываешься? Так самим не хватит! Лабудряка! — это он мне, на ухо!
— Так что там Рейнская волость? — на плохом русском прошмякал гасконец.
— Такой вопрос с кондачка не решают. Надо посоветоваться с товарищами, обсудить этот вопрос со всех сторон. — Бисмарк приобнял посла за плечи и аккуратно вытолкал из тронной залы, мне показалось, или у посла действительно куда-то пропал орден, похожий на большую тарелку?
Проснулся в холодном поту. Приснится же такое! Нет, с белым рейнвейном надо завязывать –коварен он, негодник такой! И вроде немного вчера вечером выпил, да только время-то военное! Нельзя! А если бы галлы сейчас ударили? А! Расслабился, брат-император! В общем сам себе выписал бамбулей и порку устроил (моральную, конечно же). На несколько секунд даже потерял ориентацию во времени и пространстве: никак не мог вспомнить, где и когда я нахожусь. И только через пару минут мозг разложил все по полочкам, ночное возбуждение куда-то улеглось, и я смог более-менее нормально соображать.
Так получилось, что полевой штаб Рейнской армии, как приказал я именовать оба сосредоточенных тут корпуса, находился именно в Кайзерслаутерне. Городок небольшой, ничем не примечательный, но тем не менее, для размещения штаба весьма подходящий: тут пересекались несколько телеграфных линий, которые позволяли получать сводки с мест событий достаточно оперативно.
Быстро встал, умылся, привел себя в порядок — благо тут все условия для меня были созданы. В десять часов должно было начаться совещание руководства армии с представителями Генерального штаба. Дело в том, что ситуация на фронте вызывала некоторые опасения и я хотел лично во всем разобраться. Вчера состоялось первое сражение этой войны: Второй корпус галлов под командованием дивизионного генерала Шарля Огюста Фроссара выдвинулся к Саарбрюкену, намереваясь захватить город и стратегически важные мосты через Саар. Там находилась всего одна бригада из Первого Ганноверского корпуса (им командовал генерал-фельдмаршал Вильгельм Август Людвиг Максимилиан Фридрих Брауншвейгский) но этого гордым франкам хватило с головой. Понеся тяжелые потери, они отступили, не выдержав массированного артиллерийского огня. Крупповские орудия показали себя вновь с самой лучшей стороны. Еще каких-то пол века тому назад, при Наполеоне Великом Франция обладала лучшей полевой артиллерией в Европе, следовательно, и во всем мире. Но эти времена канули в Лету. И если в создании стрелкового оружия французы в одно время даже обгоняли Пруссию, то в области артиллерии стремительно отставали. Но больше всего меня беспокоило то, что наши корпуса начали сосредотачиваться на исходных позициях, а движение основных сил галлов не наблюдалось. И причину этому я пока что доподлинно не знал.
Немного времени до совещания еще было, хотелось выпить чаю, но разводить церемонии сейчас? Нет, это недопустимо, потому ограничился кофе и круассаном. Чего? Что значит, непатриотично? Я же его уничтожаю! Гордость Франции, достижение их кулинарного искусства. А я его зубами — хрясь! Хорошо! Я буду есть круассан с отвращением! в стиле одного депутата Верховной Зрады, который голосовал за закон с отвращением. Скорее всего, за слишком малые деньги.
Ну а потом прошел в комнату для совещаний. Ну да, я тут занял под штаб самое большое здание города — его ратушу. А что оставалось делать? Сюда провели линию телеграфа, тут находились те офицеры, без которых функционирование такого сложного механизма, как армия, была весьма затруднительной.
Итак, кто прибыл на совещание: Отто фон Бисмарк, канцлер и премьер-министр Германской империи, которого я возвел в генерал-майорское звание просто потому, что ему присвоение весомого звания стало насущной необходимостью. Я-то помнил, что в ТОЙ реальности он получит звание генерала от инфантерии или генерал-фельдмаршала уже после отставки, как кость кинут.[1]
