Идеальный танк для «попаданцев» (СИ) - Савицкий Георгий

Вместо этого Эвальд фон Клейст приказал развернуть батарею легких полевых 105-миллиметровых гаубиц. Шесть орудий входили в силы поддержки одной из моторизованных дивизий его танковой группы.

Но и в этом случае не обошлось без проблем. Русский танк стоял в окопе, скрываясь за бруствером и, хотя маскировочная сеть снесена взрывами, точно попасть по башне с дальности прямого выстрела было практически невозможно.

Поэтому немецкие артиллеристы, находясь в относительной безопасности, на расстоянии восьми километров, стали долбить по цели полупрямой наводкой. То есть, командир немецкой гаубичной батареи видел позицию русского танка в бинокль и отдавал команды для наведения по горизонтали. А прицеливание по вертикали — на дальность, велось как при стрельбе с закрытых позиций.

На позицию русского танка с грохотом обрушились15-килограммовые осколочно-фугасные снаряды. От взрывов загудела земля, черные фонтаны взрывов взметнулись вокруг. Воздух наполнили смертоносные визжащие осколки, высекая из толстой брони искры рикошетом… Артналет длился минут пять, после чего в бой снова ринулись немецкие танки и пехота.

Снова ожила 76-миллиметровая пушка «Клима Ворошилова». На этот раз три «панцера» остались гореть на поле боя. Снаряды советского танка разворотили вдобавок и пару полугусеничных БТРов. Да и вражеской пехоты полегло немало…

Но гитлеровцы уже ученые — быстро откатились на исходные рубежи.

Снова началась артподготовка: 105-миллиметровые снаряды взрывались вокруг выкопанного по башню массивного русского танка, не причиняя ему никакого вреда. Один из таких — как раз бронебойный каморный отлетел от края окопа, изрядно потеряв кинетическую энергию, и плашмя срикошетировал от повернутой по диагонали башни КВ-1. Броню он не пробил, оставив лишь глубокий кривой шрам сбоку, но от тяжелой контузии при чудовищном ударе у наводчика потекла кровь из носа и ушей. Из-под шлемофона потекли тонкие, черные — в полутьме боевого отделения, струйки крови. Но он продолжил стрелять и наводить орудие. Лейтенант Крюков, и сам контуженный, хлопал его по левому и правому плечу, показывая, в какую сторону наводить орудие.

Танк продолжал стрелять, уничтожая все новые и новые цели.

Бой продолжался до самых сумерек, пока ночная тьма не опустилась на поле боя. Вкопанный по башню «Клим Ворошилов» задержал гитлеровский прорыв к Днепру уже минимум на сутки. Конечно, существовала опасность, что в темноте гитлеровцы скрытно приблизятся и попытаются забросать танк гранатами. Но это вряд ли: враг понес серьезные потери и тоже был измотан затяжным боем.

— Ну, что, братья-славяне, повоевали?..

— Точно так, товарищ командир.

— Заряжающий, сколько снарядов осталось?

— Десятка два… И для пулемета дисков восемь, товарищ лейтенант.

— Костя, ты как?.. — обратился Крюков к наводчику.– А?.. Не слышу…

— Ничего, товарищ командир, голова только болит… Кровь уже перестала течь.

— Ну, что, экипаж машины боевой, попробуем прорваться к своим, как тот странный майор нам предлагал? Снимем пулеметы, и… Гранаты, опять же, есть.

— Нема дурных, командир. Голову готов прозакладывать, что «фрицы» весь этот участок обложили. Хрен мы прорвемся. А в плен снова — жуть как не хочется.

— Значит, стоим насмерть.

Светало. Из-за легкой предутренней дымки появились два неуклюжих бронированных монстра с непривычно длинными и толстыми стволами орудий в массивных, высоких и вытянутых броневых рубках поверх бронированных корпусов от танков. Причем, как на машинах Первой Мировой войны, гусеница охватывала весь борт корпуса, что придавало монструозной и нелепой машине еще более архаичные черты. Это были те самые штурмовые 105-миллиметровые самоходки на базе французских тяжелых танков Char-B1bis.

Причем, одна из этих самоходок сломалась прямо на поле боя, что поставило выполнение боевой задачи на грань срыва. Такая вот ненадежная трофейная техника…

Штурмбаннфюрер СС Вернер Хартман страшно ругался сразу по-немецки и по-русски, успел нахвататься всякого непотребства из того, что слышал от пленных красноармейцев перед тем, как их расстрелять…

Собственно, из шести таких самоходок на базе французского танка Char-B1bis сломались уже две — первую вообще завести не удалось.

— Das Biest will nicht funktionieren! — Чертова машина отказывается работать.

Тем не менее, вторая штурмовая самоходка, что осталась на поле боя, открыла огонь по русскому танку. Но с первого раза его подбить не удалось, зато огонь мощными 105-миллиметровыми снарядами немецкой самоходки отвлек экипаж русского танка.

С флангов его обошли более подвижные и более надежные полугусеничные самоходки Sd.Kfz-8 на базе бронированных тягачей с тяжелой 88-миллиметровой зениткой в кузове. Боекомплект каждой из них ограничивался всего 20 снарядами, но за счет мощи и прекрасной точности этого хватало. У самого Вольфрама фон Хесснера сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди от страха. Выгоревшие до рыжей окалины или почерневшие от копоти остовы уничтоженных днем ранее «Панцеров» только нагоняли жути. Фон Хесснеру казалось, что они уже на прицеле непобедимого советского «танка-призрака». Бронированный тягач с 88-миллиметровой зениткой в кузове буквально крался на самых малых оборотах дизеля. Оберст-лейтенант Хесснер приказал экипажу соблюдать максимальную скрытность и скомандовал: Langsamer — медленно и тихо двигаться. Потому и механик-водитель полугусеничного бронированного тягача старался спрятаться за любым холмиком, в любой ложбинке.

Но в итоге Вольфрам фон Хесснер с замиранием сердца разглядывал в мощный цейссовский бинокль угловатую квадратную башню русского танка. На ней ясно различались отметины попаданий снарядов, однако ни одного пробития так и не было. Притом что танк кто только ни обстреливал в течение всего предыдущего дня! Действительно, русский КВ — Gespenst, «призрак» — нечто неуязвимое, пугающее и потустороннее на поле боя. Но его нужно было уничтожить.

— Entfaltung! — развертывание! — по приказу оберст-лейтенанта начальник расчета и весь экипаж приготовился к бою.

Длинный стальной «хобот» 88-миллиметровой зенитки развернулся в сторону цели. Расчет суетился за широким наклонным бронещитом. Все понимали: если экипаж чудовищного танка их обнаружит, то все, конец.

Немцы за два с половиной месяца уже успели оценить, как сражаются русские, готовые стоять насмерть!..

— Nachladen! — Зарядить!

Остроконечный бронебойный снаряд дослали в казенник, с характерным металлическим лязгом закрылся полуавтоматический затвор. Именно благодаря ему немецкая зенитка обладала высокой скорострельностью — в 15 — 16 выстрелов в минуту.

Ствол еще немного довернул в сторону танкового окопа. Широкий силуэт башни хорошо наблюдался в отличный цейссовский прицел.

— Artillerie ist bereit! — Артиллерия готова!

— Gut.

Вернер Хартман по рации получил доклад Вольфрама фон Хесснера, который лично отправился в обход с правого фланга на одном из противотанковых бронированных тягачей. Видимо, рассчитывал получить и Железный крест за уничтожение русского КВ-1 и окончательно таким образом реабилитироваться. Тем более что он лично рискнул подобраться к страшному русскому танку на расстояние 600 метров.

— Alles in Ordnung. Ein Gespenst im Visier. Feuerbereit. — Все в порядке. «Призрак» в прицеле. К стрельбе готов.

— Feuer! — Огонь! — скомандовал по рации находящийся в штабном броневике офицер СС. Последнее слово, все-таки, оставалось за ним.

Наводчик, повинуясь переданному по цепочке приказу, нажал электроспуск орудия. Мощная 88-миллиметровая зенитка за бронещитом в кузове тягача рявкнула, выплюнув сноп пламени, клуб дыма и остроконечный бронебойный снаряд. Массивный полугусеничный тягач с бронированной угловатой кабиной и вытянутой «мордой» радиатора содрогнулся от отдачи.

Первый же выстрел немецкой зенитки стал последним для тяжелого русского танка.