Хозяйка жемчужной реки (СИ) - Иконникова Ольга

А в ее глазах уже стояли слёзы. Должно быть, она связывала с графом Меркуловым большие надежды. И дело наверняка объяснялось не только холодным расчетом, но и чувствами.

— Послушайте, Анастасия Зиновьевна, — я даже пожалела ее, — вы заблуждаетесь, приписывая мне столь сильное влияние на Илью Александровича. Он уехал в Петербург, потому что у него там были какие-то дела. И если они задержали его в столице, то…

— Не делайте вид, сударыня, что вы не знаете, какие именно дела его туда позвали! — в голосе Дубининой зазвучала злость. — Он поехал туда, чтобы вернуть вам ту землю, в которую вы так отчаянно вцепились!

— Что?

— Да-да! — она еще больше повысила голос, и хотя мы стояли на большом расстоянии от других гостей, на нас уже стали оборачиваться. — Он получил документы из Петербурга о том, что право аренды на землю было передано ему, ибо вы не платили за нее надлежащим образом. Эти документы прошли через папеньку, так что я всё доподлинно знаю. Но их получение почему-то его сиятельство совсем не обрадовало. Хотя прежде он ведь хотел именно этого! Построить на этих землях новый завод и обосноваться в Онеге. А вы всё испортили!

Я пыталась осознать то, что она сказала. Значит, землю у нас с девочками всё-таки отобрали и передали ее графу. Но почему он ничего нам не сказал? И почему тогда уехал, если всё получилось именно так, как он и хотел?

— Ну, что же вы молчите, Екатерина Николаевна? Вам нечего сказать? Я не знаю, как вы на него повлияли. Возможно, вы не погнушались применить свои женские чары и опустились до того, чтобы вступить с ним в недостойную приличной дамы связь, — ее щеки запылали. — Но он запретил папеньке кому-либо рассказывать об этих документах и заявил, что поедет в Петербург, чтобы вернуть всё так, как было прежде. Только не делайте вид, что вы об этом не знали! С чего бы ему так пренебрегать своими интересами и отказываться от них в вашу пользу?

Она говорила что-то еще, но я уже не слышала. Я не могла поверить ее словам.

Неужели Меркулов действительно поехал в Петербург, чтобы вновь переделать договор аренды и вернуть землю мне? Но разве это возможно? Ведь я не давала ему никакой доверенности. И мы ведь так и не погасили долги по аренде.

Ах, как же мне хотелось, чтобы он рассказал мне об этом сам!

Глава 57. Угроза

Со времени отъезда Меркулова в Петербург мы с Дубиниными не общались, если не считать того разговора с Анастасией на детском празднике. Поэтому я сильно удивилась, когда их экипаж подъехал к нашему дому.

Сначала я подумала, что это приехал сам Зиновий Петрович по каким-то делам, но из экипажа вышли только его жена и дочь.

Глафира Авдеевна провела их в гостиную, и когда я сама пришла туда, они без всякого стеснения разглядывали интерьер комнаты с пренебрежительными улыбками.

— Евгения Васильевна! Анастасия Зиновьевна! Чем обязана такой чести?

Они сели на диван, а я напротив них в кресло. Заметила, как Дубинина-старшая недовольно поморщилась, должно быть, ощутив всю прелесть старых диванных пружин.

— Мы приехали, Екатерина Николаевна, сделать вам предложение.

— Вот как? — удивилась я. — И в чём же оно заключается?

— Мы готовы купить у вас этот дом.

— Что? — растерялась я. — А кто вам сказал, что я его продаю?

Они переглянулись.

— Вы думаете, мы не понимаем, Екатерина Николаевна, сколько непросто уроженке Москвы пребывать тут на севере? Вы же привыкли совсем к другому. Там магазины, театры, мощеные брусчаткой улицы. И там все ваши знакомые и друзья. А что тут, в Онеге? Комары, морозы, непролазная грязь.

— Благодарю вас за заботу, сударыня, но…

— Да и не по средствам вам содержать экую махину, — она даже не дала мне договорить. — Дядюшка-то вашего покойного мужа не по уму ее построил. А ежели тут ремонту не сделать, так всё и вовсе вскоре в упадок придет.

Во многом она была права. Но в советах именно от нее я не нуждалась.

— И что же с этим домом станете делать вы? — спросила я. — Вряд ли ваш муж захочет обосноваться так далеко от города, которым он управляет. К тому же Анастасия Зиновьевна недавно сказала мне, что в настоящее время право аренды земли, на которой стоит особняк, принадлежит его графу Меркулову. И ежели он захочет, его сиятельство может потребовать его снести.

Неужели они думали, что выкуп этого дома поможет им сблизиться с Меркуловым, вздумай тот вернуться сюда? Да, ему придется общаться с ними, чтобы обсуждать эти вопросы, как обсуждал он их когда-то со мной, но не наивно ли рассчитывать на то, что это заставит его воспылать к Анастасии хоть какими-то чувствами?

— А вот уж это, Екатерина Николаевна, вас касаться не должно, — холодно сказала старшая Дубинина. — Мы предлагаем вам хорошую сделку, и вы совершите большую глупость, ежели от нее откажетесь.

Она назвала мне сумму — внушительную, но куда меньшую, чем та, которую действительно стоил этот дом. Впрочем, я понимала, что больше мне не предложит тут никто. Какой смысл покупать дом, стоящий на чужой земле?

— Этих денег мне не хватит, чтобы обзавестись домом в Москве, — ответила я. — Так что, простите, но вынуждена ответить вам отказом.

— Вам никто не предложит больше, — она будто повторила те слова, которые мысленно произнесла я сама.

— А вы не боитесь, Евгения Васильевна, что его сиятельство переуступит мне аренду земли. По словам вашей дочери, он именно за этим и поехал в Петербург.

Анастасия покраснела, а вот ее мать лишь небрежно пожала плечами.

— Ежели бы он в самом деле имел такое намерение, то уже давно бы сделал это и вернулся назад. Но я полагаю, как только он оказался в столице, то переменил свое решение. Уж в Петербурге-то, поди, достаточно дам, которые смогли отвлечь его от вас, Екатерина Николаевна. Уж вы простите меня за прямолинейность, но ведь трудно было не заметить, сколь хитро вы пытались его увлечь.

Мои щеки запылали.

— Если вы приехали сюда, чтобы оскорблять меня, то вы сказали уже довольно, чтобы я могла указать вам на дверь.

— Ну-ну, голубушка, стоит ли так горячиться? — примирительно улыбнулась Евгения Васильевна. — Мы же заботимся не токмо о своих, но и о ваших интересах. Ведь каково вам тут на отшибе-то? Небось, страшновато? Из всех мужиков у вас один только старый кучер. А ну-как опять кто-нибудь напасть вздумает?

Она посмотрела на меня так выразительно, что трудно было ошибиться в ее намеке.

— Вы что, угрожаете мне? — я задохнулась от возмущения.

— Ну, что вы, Екатерина Николаевна, как вы могли такое подумать? И в мыслях не было. Но ведь как ночи темные начнутся, вам поостеречься не помешает. Тут на сколько верст только лес кругом. Помощи-то не дозоветесь.

Я поднялась, и они тоже вынуждены были это сделать. Скупо кивнули и удалились. Вскоре их экипаж проехал под окнами и покатился в сторону ворот.

А я всё не могла прийти в себя. Так и стояла, держась за спинку кресла.

— А может, и в самом деле нам отсюда уехать? — раздался вдруг от порога голос Алябьевой.

— Значит, вы всё слышали? — не оборачиваясь, спросила я.

— Не всё, но слышала достаточно, чтобы понять, что госпожа Дубинина не шутила. Ведь может, и Стрельников-то этот не только по своему разумению сюда того человека послал, а по чьему-то наущению. А если так, то это не пустые угрозы. И я не за себя боюсь — за вас с девочками. Плетью обуха не перешибешь, Катенька!

От этого ласкового «Катенька» у меня на глаза навернулись слёзы. Она впервые назвала меня так. И от этого ситуация показалась мне еще горше.

Глава 58. Особняк

Лето перевалило за половину, и ночи становились всё темней. И по ночам, когда в трубах завывал ветер, я и впрямь испытывала страх. Убеждала себя, что в этом и был расчет Дубининой. Она хотела нас запугать. И что не нужно обращать внимания на то, что она сказала.