— Вы выглядите прекрасно, леди Бельмонт, — сказал Альберт, когда мы кружились в танце.
— Благодарю, ваше высочество, — ответила я, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри все сжималось от мысли, что Родерик наблюдает за нами.
— Я заметил, что многие женщины здесь знают вас, — продолжил принц. — Они смотрят на вас с таким уважением.
— Это наши с Лидией ученицы, — подтвердила я. — Мы помогаем им учиться читать и писать.
— Лидия рассказывала мне об этом, — кивнул принц. — Она говорит, у вас настоящий талант к преподаванию. Именно поэтому она предложила вам участвовать в создании школы.
— Леди Бервик очень добра ко мне, — сказала я.
— Она редко ошибается в людях, — ответил принц с улыбкой. — Если она считает, что вы можете возглавить такой проект, значит, так оно и есть.
Танец закончился, и принц проводил меня обратно к Родерику, Софи и Лидии. Я заметила, что лицо Родерика стало еще более замкнутым, хотя он вежливо беседовал с Лидией.
— Благодарю за танец, леди Бельмонт, — сказал принц, целуя мою руку. — Надеюсь, мы еще увидимся.
Он предложил руку Лидии, и они удалились, смешавшись с толпой.
— Он настоящий принц? — восторженно спросила Софи, глядя им вслед.
— Да, дорогая, — ответила я, бросая обеспокоенный взгляд на Родерика.
— Уже поздно, — сказал он, не глядя на меня. — Нам пора возвращаться.
Всю дорогу домой Родерик молчал. Софи, утомленная впечатлениями дня, вскоре заснула, положив голову мне на колени. Я гладила ее волосы, не решаясь нарушить тяжелое молчание.
Когда мы прибыли домой, было уже совсем темно. Родерик осторожно взял спящую Софи на руки и понес в дом. Я следовала за ним, чувствуя растущую тревогу.
— Я отнесу ее в постель, — сказал он тихо, когда мы поднялись по лестнице. — А затем мне нужно заняться некоторыми делами в кабинете.
— Родерик, — начала я, но он прервал меня.
— Уже поздно, Розали. Мы поговорим завтра.
С этими словами он направился к комнате Софи, оставив меня одну в коридоре. Я стояла, глядя ему вслед, чувствуя, как холод разливается по моему телу. Что-то изменилось, и я боялась, что наша хрупкая близость, едва начавшая расцветать, может быть разрушена.
С тяжелым сердцем я направилась в свою комнату, гадая, что принесет завтрашний день.
Глава 39. Неприкрытые чувства
Я вошла в свою комнату с тяжелым сердцем. Грейс дремала в кресле у камина, но тут же вскочила, услышав мои шаги.
— Миледи, вы вернулись, — сказала она, подавляя зевок. — Позвольте помочь вам переодеться.
Я посмотрела на ее заспанное лицо и покачала головой.
— Иди отдыхать, Грейс. Я справлюсь сама.
— Но, миледи…
— Правда, иди, — мягко настояла я. — Уже поздно, а я могу расстегнуть несколько пуговиц самостоятельно.
Грейс колебалась, но усталость взяла верх.
— Как пожелаете, миледи. Доброй ночи.
Когда она ушла, я медленно сняла шляпку и начала расстегивать платье. Пальцы дрожали, и я несколько раз сбивалась, но в конце концов справилась. Сняв корсет, я с облегчением вздохнула и надела простую ночную сорочку из тонкого батиста. Затем распустила волосы, позволив им свободно упасть на плечи.
Я подошла к окну и отодвинула штору. Ночь была ясной, и луна заливала сад серебристым светом. Где-то там, в саду, всего две недели назад Родерик поцеловал меня, и мир изменился. А сегодня… сегодня он едва смотрел на меня после танца с принцем.
Вздохнув, я отвернулась от окна и направилась к постели. В этот момент дверь моей комнаты распахнулась без стука, и на пороге появился Родерик.
Я замерла, не веря своим глазам. От его обычной элегантности не осталось и следа. Волосы были растрепаны, расстегнутая рубашка сбилась набок. Весь его облик казался всклокоченным и нервным, будто внутреннее смятение отразилось во внешнем виде. Его глаза блестели странным огнем, и когда он решительно шагнул в комнату, я ощутила слабый хмельной аромат.
— Родерик? — неуверенно произнесла я, инстинктивно прижимая руки к груди в защитном жесте.
Он остановился в нескольких шагах от меня, его взгляд скользнул по моим распущенным волосам, по тонкой ткани сорочки, и я почувствовала, как краска заливает мои щеки.
— Я не мог ждать до завтра, — сказал он хрипло. — Я пытался… работать, пить, думать о чем-то другом, но не мог.
Он сделал еще шаг ко мне, и я увидела, как его руки сжались в кулаки, словно он боролся с собой.
— Я запутался, Розали, — продолжил он, и от того, каким потерянным звучал его голос, у меня перехватило дыхание. — Когда мы поженились, я испытывал только злость. Я был уверен, что ты такая же, как остальные — охотница за титулом и состоянием.
Я хотела возразить, но он поднял руку, останавливая меня.
— Дай мне закончить, пожалуйста. Я должен это сказать, иначе просто сойду с ума.
Я молча кивнула, и он продолжил:
— Но чем больше я узнавал тебя, тем больше видел в тебе то, чего никогда не встречал в других женщинах. Твою доброту к Софи, твою искренность, твою силу… — он сделал паузу, подбирая слова. — И теперь во мне борются два чувства: страх, что ты снова играешь со мной, и… желание быть с тобой. По-настоящему быть с тобой.
Он сделал еще один шаг, и теперь мы стояли так близко, что я чувствовала тепло его тела.
— Я не могу так больше, Розали, — сказал он тихо. — Сегодня, когда я увидел тебя с принцем, что-то внутри меня оборвалось. Но дело не только в этом. В последнее время я чувствую, как ты отдаляешься. Твои благотворительные вечера, новые знакомства, эти планы о школе… Ты как будто строишь жизнь, в которой мне отведено все меньше места. — Он отвел взгляд. — Я не хочу лишать тебя того, что приносит тебе радость, но боюсь, что однажды ты поймешь, что семья, которую мы только начали создавать, значит для тебя меньше, чем новые горизонты. Я понял, что могу потерять тебя, даже не успев по-настоящему обрести.
Его глаза искали мои, в них читался вопрос, надежда и страх одновременно.
— Я знаю, что когда-то сам сделал всё, чтобы наш брак стал лишь формальностью, — произнес он тихо. — Я был уверен, что никогда не смогу доверять тебе, что все твои действия — лишь часть плана. Но эти месяцы… они изменили всё. Ты не такая, какой я тебя представлял.
Он сделал паузу.
— Когда я вижу, как ты увлеченно помогаешь другим, как строишь жизнь за пределами нашего дома… это пугает меня, но одновременно убеждает, что ты настоящая.
Его голос стал почти шепотом:
— Я хочу, чтобы наш брак стал настоящим, Розали. Не из-за контракта, не из-за обязательств. А потому что мы оба этого хотим. — Он на мгновение замолчал, а затем спросил: — Скажи мне правду. Ты хочешь этого? Есть у тебя чувства ко мне? Хоть какие-нибудь… Симпатия или, может быть, что-то большее?
В его вопросе было столько уязвимости, столько неприкрытого волнения, что мое сердце сжалось. В этот момент передо мной стоял не уверенный в себе герцог Бельмонт, а обычный мужчина, полный сомнений и страхов. Я поняла, что за его сдержанностью, за его беспокойством о моих новых интересах скрывался самый простой и человеческий страх — страх, что я не выберу его, когда у меня появятся другие возможности.
Я смотрела на него, и все мои сомнения растворились. В этот момент я поняла, что пришла пора признаться в том, что я так долго скрывала даже от самой себя. Чувства, которые я старательно прятала, боясь их силы и последствий, теперь требовали выхода. Я больше не могла и не хотела отрицать то, что происходило в моем сердце.
— Да, — прошептала я. — Я испытываю к тебе гораздо больше, чем просто симпатию.
Это простое признание словно сломало какую-то плотину внутри него. Родерик подался вперед, обхватил мое лицо ладонями и поцеловал — не нежно, как в саду, а страстно, жадно, точно умирающий от жажды, дорвавшийся до воды.
Я ответила на его поцелуй с таким же пылом, обвив руками его шею. Все мои страхи и сомнения отступили перед этой волной чувств, захлестнувшей нас обоих.
