Ненормальный практик 7 (СИ) - "Извращённый отшельник"

— Не хочу терять времени. О, расслабься, я не в смысле тебя трахнуть. Отряд Хартфилда в тридцати километрах к юго-западу. Ты всё равно за мной не поспешишь. А потому… — забрасываю её на плечо.

— Эй! Не смей!

Шипит, бьёт кулаком по спине — слабо, скорее для показухи.

— Держись, лапуля. И лучше обеими руками.

Отталкиваюсь от земли.

Прыжок.

Мы взлетаем на сотню метров, внизу проносится земля — белая, бесконечная, усеянная тёмными пятнами леса. Ветер обтекает барьер. Аннабель орёт, вцепившись в мой плащ.

— А-А-А-А! Я НЕ-Е-Е ВЕЩЬ, УБЛЮДОК!!!

Приземляемся. Снег взрывается фонтаном. Секунда — и снова прыжок.

Вскоре показался лагерь графа Хартфилда. Обходные отряды обязаны придерживаться скрытности, но сколько же здесь костров. Замёрзли, бедолаги. Погодка, конечно, в этих краях суровая. Впрочем, ночью дым костров виден в разы хуже, так что если они разожгли их недавно, то с натяжкой подобное им можно простить. А нам с Белькой-Аннабелькой даже удобней, ведь бриташки согрелись и теперь спят в палатках довольные, даже не предполагая, что смерть уже летит к ним. Ну, или прыгает. ОЧЕНЬ длинными прыжками, это так к слову!

Последний прыжок. Приземляемся на вершине холма, с которого открывается прекрасный обзор на весь лагерь.

Опускаю Аннабель на землю. Она пошатывается, хватается за моё плечо — и тут же отдёргивает руку, точь обожглась.

— Меня сейчас стошнит… — лицо серое-серое.

— Так не стесняйся, всё равно после прошлого твоего извержения, ближе мы уже не станем. Некуда.

— М-мерзавец. БУЭ-Э-Э! — и резко отвернулась.

Это продолжалось секунд двадцать.

— Сейчас все решат, что в лагерь забрёл медведь, — говорю нейтральным тоном.

Аннабель вытирает губы.

— Ненавижу тебя. НЕ. НА. ВИ. ЖУ.

— Ага. Теперь, приступай к работе, вот, — протягиваю ей маску Воробья.

Та резко забирает её, шмыгает носом, прикладывает к лицу, закрепляет ремешки за затылком:

— Боги, как ты в ней умудрялся ещё и попадать с арбалета? В ней же так плохо видно! Это что, ткань?

— Тебе что-то не нравится? Можешь пойти без неё.

— Сдурел? Меня тут же узнают! — возмутилась она искренне. — И вообще, посмотри, я в ночном халате! И волосы видны! Думаешь, Хартфилд не признает генерала экспедиционного корпуса?

Снимаю свою накидку, укрываю её плечи.

— Накинь капюшон. И ещё кое-что, — дотрагиваюсь маски, добавляю в защитный контур не частичную скрытность, а наоборот, что-то наподобие агра.

— Что ты сделал?

— Мелочи. Теперь всё внимание твоих жертв будет сфокусировано лишь на маске. Так что можешь хоть сиськами перед ними светить, всё равно не увидят. Хотя-я, посмотреть на них стоит. Впечатляющие шары.

— Тц. Так и думала, что ты пялился, животное. Кстати, мерзавец, сколько тебе лет? Восемнадцать есть хоть?

— Не мерил.

— Тц. Каждый раз, когда ты говоришь, я начинаю ненавидеть тебя всё больше.

— Зато я в тебя, похоже, влюбляюсь.

Она тут же сдвинула брови.

— Шучу. — и хлопаю её по плечу. — Что ж, вперёд, мой генерал, покажи им кузькину мать, ну или что вы там англичане любите показывать. Только не забудь оставить пару сотен живьём. Можешь вырубить их. Поняла?

— Поняла. — и переводит взгляд вниз. На палатки. Догорающие костры. На крошечные фигурки часовых. — Сколько у меня времени?

— Час. Или будешь наказана.

— Час на десять тысяч, — она хмыкает. — Да ты щедр.

— Иди уже. — лениво машу кистью, мол вали давай.

— Когда-нибудь, я отомщу.

— Ага.

Она фыркает и спускается.

А смотрится грозно. Вон аура как хлещет. При том не использует стилевую пепельного цвета, а синюю. Умная дамочка. Вероятно, я вообще не увижу её фирменных техник. Моя чёрная накидка сидит на ней вполне себе притягательно. Прям Воробьиха в этой маске, хе-х. Надеюсь, никто не заподозрит, что она — баба, иначе пойдут совсем не те слухи о личности наёмника Воробья, такого нам не надо.

— Стой! Кто идёт⁈ — ужаснулся часовой, как тут же с выпученными глазами осел на колени. Из шеи хлещет кровь.

Аннабель, как богиня смерти, проходит меж палаток. Бесшумно. Тихо. Второй часовой оглянулся, вероятно решив что показалось, и упал со свёрнутой шеей.

Пф. Она прям решила НАСТОЛЬКО растянуть удовольствие?

О, заходит в командный шатёр. Короткий всхрип, и тишина. Небось прибила самого Хартли или как там его. А, Хартфилд, точно. Ну, он мёртв и это было слишком просто.

Аннабелька показывается из палатки, затем вскидывает обе ладони. В небе формируется огромный-огромный контур. Надо же, а она талантлива. Вот, значит как ты решила разобраться с отрядом. Следом и на снегу сформировалась зеркальная печать. Эдакий бутерброд. Как в следующий миг из обеих печатей выбросились контурные длиннющие клыки, один в один ожившие кости. ТУФТУФТУФ! Сотни! Тысячи костей и с верхнего контура и одновременно с нижнего продырявили ряды палаток, вместе с большинством спавших британцев. И крики заполнили поляну. Крики отчаяния, боли, агонии. Покрамсалось всё без разбора.

Выжившие тотчас выбегают наружу — без доспехов, растерянные, и все как один пытаются понять, что происходит⁈

Но техника: «Сад Шипов» не оставляет шанса на раздумья, пронзая и пронзая сотни тел одновременно. Кровь во все стороны. Полнейший хаос. Всё похоже на кошмар на яву. Ад прямо здесь и сейчас в этом забытом богами захолустье.

Аннабель же упивается наслаждением. Неспешно идёт меж палаток, ловит попадающихся на пути, хватает их за лица пальцами и сдирает кожу, буквально морду. Жуть. Жертвы с окровавленными лицевыми мышцами и орбитами выпученных глаз истошно орут, и она отпускает их, молча идя вперёд. Хватает следующего и делает с ним куда более изощрённые вещи. Боги. Ну, она конечно и поехавшая. Попади я к ней в плен будучи мастером и точно бы скончался. При чём наверняка не самым приятным способом.

Курчавый британец падает на колени, молит её о пощаде. Та останавливается. Смотрит на него как на диковинное насекомое. Удар. Голова отлетает прочь.

Никакой пощады. Даже не задумалась.

Хотя нет. Была секунда, вероятно дабы насладиться его страхом, его мольбами. И только потом убила. Конченная садистка. Среди женщин-практиков такое встречается часто, у них буквально сносит крышу от силы. Потому-то их проще подчинить — они знают ей цену.

Так, что тут у нас? Офицеры пытаются организовать сопротивление? Хм. Удачи им, но за попытку конечно хвалю. Магистры выстраивают защитную линию — пятеро, нет, шестой тоже подбежал.

— КТО ТЫ⁈ ОСТАНОВИСЬ! МЫ — СОЛДАТЫ БРИТАНИИ!!!

Но Аннабель молча идёт прямо на них. Первый магистр атакует — огненное копьё летит ей в грудь. Она отбивает его ладонью, не замедляясь. Тут же вокруг неё активируется контурная ловушка, похожая на растение- пожирателя мух. И оно моментально лопается на эфирные фрагменты от одной лишь ауры генеральши. Третий и четвёртый брит атакуют одновременно с двух сторон, занеся мечи. Та перехватывает оба клинка руками. Сжимает. Сталь крошится. Она передо мной выделывается? Не, вряд ли, скорее перед ними. Думаю, для неё это как выступить на сцене? Хрен знает. Ну, она явно тащится от самой себя. Пятый с ужасом в глазах пятится, шестой уже свалил.

Аннабель не преследует. Решила оставить их в-живых, как я и сказал. Повезло им. Решили не бросать ей вызов и выжили. Значит у неё всё-таки есть толика доброты? Не убивать поверженных? А… нет. Она спалила их эфирным снарядом…

…

Сорок минут я наблюдал, как пепельноволосая вырезает британский лагерь подчистую. То массовыми атаками, то буквально жестоким лобовым нападением. Как ни посмотри, это просто бойня. Ликвидация живой силы противника.

Хрум-хрум. Я пока грызу сухари. Устал смотреть. Какое-то массовое жертвоприношение на потеху моей дурочке. Конечно, я мог бы и сам расправиться с ними всеми, при чём за один контур, но данным заданием привязываю генеральшу к себе. Пусть привыкает к выполнению задач. Да и выплеснет весь гнев. Вон как пыхтела от злости, пусть выдыхает. Съедаю последний сухарь, убираю мешочек в карман. Вытираю снегом пальцы. И поднимаюсь. В принципе она закончила. Пара сотен британцев, что должны были остаться в живых, вырублены и лежат в защитном контуре, что к утру автоматически деактивируется, тогда они смогут его покинуть и наверняка тут же направятся к штабу Аннабель Винтерхолл доложить о случившемся. Часть из них тупо дезертируют и вернуться домой, после такого-то кошмара не мудрено. Окидываю горящий лагерь взглядом. Трупы повсюду — в палатках, меж ними, у костров, повозок. Кони фырчат, бьются в истерике, с десяток померли от страха. Снег почернел от крови.