Новая жизнь Эвелин (СИ) - Крамская Елена

- Только давай быстрее, Эви. Нам нужно уходить отсюда, пока они не решили проверить, как мы плаваем.

- Я сейчас, отвернись. И, Джек, ты бы тоже вытряс из своих штанов всю эту живность.

Я быстро, не обращая внимания на холод, стащила с себя мокрый пиджак и юбку, оставшись в одной нижней сорочке. Я принялась яростно отжимать одежду, попутно сильно встряхивая ее, чтобы избавиться от прилипших водорослей и мелких головастиков.

- Джек, ты слышишь какой-то странный шум? - спросила я, прислушиваясь.

- Я слышу… множество голосов. Очень много голосов. И звук моторов.

Все произошло в одно мгновение, словно в дурацкой комедии положений. Задняя деревянная калитка клуба с треском распахнулась, и во внутренний дворик с прудом ворвались десятки полицейских с фонарями, а в их сопровождении, толкаясь и крича, бежала целая толпа журналистов.

Тут и там затрещали магниевые вспышки фотоаппаратов, ослепляя нас. Они запечатлели прекрасную, скандальную картину: американская наследница и сын бывшего сенатора, мокрые насквозь, дрожащие, в одном мокром нижнем белье, сидят обнявшись на краю пруда с лягушками на заднем дворе борделя якудза.

Тэцуя все-таки сдержал свое слово. Не дождавшись нашего звонка (или, скорее, даже не планируя его ждать), он вызвал полицию по анонимному звонку, сообщив о нелегальной сделке в клубе. А вместе с полицией, чтобы наверняка уничтожить репутацию патриарха, приехала и свора репортеров ведущих местных и международных газет. Наша спасательная миссия превратилась в публичный позор международного масштаба.

Глава 32

После эффектного визита полиции в клуб «Хикару» и нашего позорного купания, гордым якудза стало как-то не до мелких долгов Юго и поджогов дома Танака.

Им предстояло долгое и мучительное общение с правоохранительными органами и прессой. Мы с Джеком, сидя в полицейском участке и закутавшись в колючие казенные пледы, отчаянно надеялись, что наши фотографии в мокром неглиже на фоне лягушачьего пруда не увидят свет. В конце концов, в 1920-х еще не придумали интернет, так что шанс был. Ну, я так думала.

Дав исчерпывающие показания о похищении и выкупе, мы, наконец, покинули участок, чувствуя себя выжатыми лимонами. На выходе нас встречал взволнованный Юго.

- Я очень, бесконечно благодарен вам за все, что вы для нас сделали, мистер Хейзен, мисс Пелл! - он кланялся так низко, что чуть не ударялся лбом о ступеньки, - Кимико будет счастлива узнать, что этот кошмар закончился, и якудза нас больше не тронут.

- Мари, наверное, тоже будет рада, что ей не придется больше кричать на всю улицу, - буркнула я, поправляя чужое сухое пальто, которое мне одолжила какая-то добрая душа в участке, - А сейчас нам пора вернуться к остаткам дома Танака, заняться его восстановлением и планированием вашей свадьбы, Джек. Время поджимает.

- Вы правда думаете, что свадьба состоится? - Юго с сомнением посмотрел на нас, - После этого я бы не был так уверен.

Он вытащил из кармана сложенный свежий выпуск утренней газеты, медленно развернул ее и показал нам первую полосу.

- О, нет. Только не это, - простонал Джек, - Посмотри на этот заголовок: «Пара из Америки срывает коварные планы якудза в Токио!».

- Ага, будучи при этом совершенно без одежды, - добавила я, чувствуя, как краснею.

Прямо под заголовком красовались самые пикантные, самые неудачные наши фотографии со вчерашнего вечера. Нас запечатлели в тот самый момент, когда мы, мокрые и дрожащие, отжимали нижнее белье у края злополучного пруда. Выглядели мы как парочка любовников, застигнутых врасплох полицией нравов. В 2026-м это назвали бы «отменой» или позором, здесь же это был просто грандиозный, сочный скандал.

- Как-то слишком быстро эта история просочилась в газеты, - я недоумевала, чувствуя себя абсолютно беспомощной, - У меня даже одежда еще высохнуть до конца не успела, а они уже напечатали тираж! Проклятый Тэцуя. Он не просто вызвал полицию, он вызвал своих карманных стервятников.

- Ох, как же нехорошо получилось, - Джек был подавлен. Его лицо посерело, - Бьюсь об заклад, Мари уже видела эту газету. Она читает прессу за завтраком. Надеюсь, она даст мне возможность все объяснить, прежде чем бросит в меня вазой.

- Торопись, Джек. Тебе нужно как можно скорее с ней поговорить, пока ее фантазия не дорисовала недостающие детали.

- Да. И, пожалуй, для безопасности лучше захватить цветы. И какой-нибудь щит.

Мы сели в скрипучий автомобиль и заехали на местный утренний рынок. На этот раз Джек, проявив чудеса дипломатии, купил прекрасный, огромный букет цветущих глициний - символ нежности и преданности в Японии.

Удачи, Джек, я похлопала его по плечу, когда мы подъехали к дому Танака.

- А ты со мной не пойдешь? - он посмотрел на меня с легкой паникой в глазах, как первоклассник перед кабинетом директора.

- Подозреваю, что в данный момент я последний человек на этой планете, кого захочет видеть твоя невеста. Мое присутствие только подольет масла в огонь.

- Эви, я тебя прошу, пошли со мной. Пожалуйста. Поможешь мне объяснить, что произошло. Как свидетель.

Я вздохнула и поплелась за ним. После всего, что с нами произошло за эти безумные сутки, вчерашний пожар почти вылетел у меня из головы. Но при свете дня дом Танака выглядел не так уж и ужасно, как показалось ночью из-за обилия черного дыма. Сгорела только прихожая и часть веранды, все остальное можно было довольно быстро восстановить. Я искренне надеялась, что отношения Джека и Мари окажутся такими же прочными. Но я ошибалась.

- Я видела газеты, Джек. И я не хочу с тобой разговаривать, - Мари стояла посреди уцелевшей гостиной. Она была настроена абсолютно не дружелюбно. Ее руки были скрещены на груди, а во взгляде читался лед.

- Мари, послушай меня! - Джек шагнул к ней с цветами, - Якудза схватили нас, скинули связанными в искусственный пруд с лягушками и пиявками, надеясь, что мы просто утонем и разложимся там на дне! Мы еле спаслись! А эти проклятые репортеры понаделали снимков именно в тот момент, когда мы чудом выбрались и вытряхивали из одежды эту мерзость. Вот и все! Это была борьба за выживание. Клянусь тебе, между нами ничего не было!

Мое внимание вдруг привлекла пустая бутылка от дорогого французского вина и два пустых бокала, стоявшие на низком столике. Похоже, у Мари, пока мы спасали ее сестру и чуть не погибли в подземельях, кто-то был в гостях. Джек проследил за моим взглядом, и тон его голоса мгновенно изменился.

- Гляжу, ты пытаешься утопить свою печаль в вине? Причем, весьма дорогом. И ты ведь пила его не одна, верно?

- Я… Джек, присядь, - теперь и у Мари тональность голоса неуловимо изменилась. Она вдруг стала выглядеть виноватой, - Мне нужно с тобой поговорить. Серьезно поговорить. И кое-что тебе рассказать.

- Мари, что происходит? Чьи это бокалы?

- Я была так зла… Я прочитала газету и подумала, что ты изменил мне с Эвелиной. Я была в этом уверена.

- Мари! - я решила вмешаться, - Я специально пришла сюда с Джеком, чтобы подтвердить, что между нами ничего не было и быть не могло! Поверь, у нас за всю жизнь была куча возможностей быть вместе. Мы воевали вместе! Но почему-то же мы не вместе, а просто дружим столько лет. Тебе не приходило это в голову?

- Но я думала иначе, - Мари опустила глаза, - Я была в отчаянии. А Тэцуя пришел меня утешить. Сказал, что видел эту статью. А потом… ну, слово за слово, утешение за утешением…

На краю стола, рядом с бокалами, лежали дорогие мужские золотые часы. Часы Тэцуи. Джек тоже их заметил. Его челюсть сжалась.

- Понимаю. Что ж, недолго ты по мне горевала, Мари, - голос Джека был мертвым, лишенным эмоций, - И утешение, видимо, было весьма… утешительным. Я ухожу. Свадьбы не будет.

Джек с силой швырнул букет глициний на стол и, разъяренно развернувшись, зашагал прочь из дома. Мари побежала за ним в сад.

- Джек! Подожди! Мы можем хотя бы просто поговорить?! Я совершила ошибку!