Новая жизнь Эвелин (СИ) - Крамская Елена

Ну а я, оставив их разбираться со своими руинами, отправилась искать Тэцую. Как удачно, однако, что Мари кинулась в его объятия именно тогда, когда мы навещали якудза.

Я нашла Тэцую в одном из его ресторанов. Он сидел за столиком и пил чай с видом победителя.

- Тэцуя, зачем ты это сделал? - я с размаху ударила ладонями по его столу, - Ты же прекрасно знал, что мы пошли к якудза, решать проблемы семьи Мари! И ты знал, что между мной и Джеком ничего не было! Ты специально привел туда прессу!

- Прости, Эвелин, - он совершенно не выглядел раскаивающимся. - Я правда воспользовался ситуацией в свою пользу. Это бизнес, это жизнь.

Он открыл свое портмоне и вытащил маленькую, потрепанную фотографию двух улыбающихся детей в кимоно.

- Это мы с Мари в детстве. Мы были очень милыми детьми, правда? И я люблю ее всю жизнь, Эвелина. Всю свою жизнь. Мне жаль, что так вышло с Джеком. Правда жаль. Но он все равно никогда по-настоящему этого не желал.

- О чем ты говоришь? Джек любит Мари. Он сделал ей предложение!

- Да брось, Эвелин, кого ты обманываешь? Себя? - Тэцуя усмехнулся,. - Я же вижу, как он на тебя смотрит. И, если уж на то пошло, я прекрасно вижу, как на него смотришь ты. Смотри, что я нашел в саду после пожара, когда помогал разбирать завалы.

Тэцуя снова достал портмоне и извлек вторую фотографию. Ту самую, где мы с Джеком в Париже на Рождество. Ту самую фотографию, которую Мари вчера в парке в порыве ревности разорвала в клочья. Карточка была бережно, кусочек к кусочку, склеена.

- Джек ее склеил, - тихо сказал Тэцуя, наблюдая за моей реакцией, - Я нашел ее в мусорной корзине в его комнате, когда помогал выносить испорченные вещи. Он сидел и собирал ее по частям, вместо того чтобы утешать свою расстроенную невесту.

Я смотрела на эти кривые склейки, и у меня перехватило дыхание. В моем 2026-м люди просто удаляли бы совместные фотки из облака или блокировали друг друга в соцсетях. А он сидел и клеил кусочки картона.

- Тэцуя, послушай, - я сглотнула подступивший ком в горле, - Я знаю только то, что до нашего с тобой фееричного появления в их жизнях у Джека и Мари все было хорошо. Они готовились к свадьбе.

- Ты права, Эвелин, они хорошо ладили. Быть может, они даже жили бы вполне сносно, если бы остались вместе, - философски заметил японец, аккуратно пряча фото обратно в портмоне, - Но я уверен: они оба были бы глубоко несчастны в этом браке. Это был брак из чувства долга, из благодарности, из страха одиночества - называй как хочешь. Но если они сейчас разойдутся, все мы четверо сможем получить то, чего по-настоящему желаем. Я получу женщину, которую люблю всю жизнь, а ты получишь своего летчика.

- Тэцуя, это не нам с тобой решать, - резко ответила я, вставая из-за столика. Я чувствовала себя так, словно меня втянули в сценарий дешевого реалити-шоу, где все интригуют против всех, - Отношения - это не шахматная партия.

Я покинула ресторан и отправилась искать Джека и Мари, чтобы посмотреть, чем закончилась их ссора. Чутье подсказывало мне искать их там, где все должно было начаться.

Они обнаружились в небольшом синтоистском храме неподалеку от дома Танака - именно там, где через несколько дней должна была состояться их свадебная церемония. Храм утопал в зелени вековых криптомерий, вокруг царила звенящая, медитативная тишина, которая так контрастировала с бурей, бушевавшей в душах этих двоих.

Я не стала заходить внутрь, чтобы не мешать их разговору. Присела на старую деревянную лавочку в тени деревьев, чувствуя, как гудят уставшие ноги. Вдруг что-то блеснуло в воздухе, со звонким стуком упало на каменную плиту и закатилось прямо под мою лавку.

Проследив за полетом этого неопознанного объекта, я наклонилась, пошарила рукой в прохладной траве и не поверила своим глазам. Я вытащила на свет то самое антикварное помолвочное кольцо, принадлежавшее прабабке Джека. То самое, которое мы вчера с такими усилиями выковыривали из канализационной трубы. Кажется, у этого кольца была дурная карма или суицидальные наклонности.

Скрипнули тяжелые двери храма. Джек и Мари вышли на крыльцо. Они стояли на расстоянии метра друг от друга, не соприкасаясь. Лицо Мари было заплаканным, а Джек выглядел так, словно постарел на десять лет.

- О нет. Только не говорите мне, что вы расстались, - я подошла к ним и молча вложила проклятое кольцо в ладонь Джека.

- Мы решили, что так будет лучше, - прошептала Мари, отводя взгляд. На ее щеках блестели свежие слезы.

- Ребята, не делайте глупостей. Вы на эмоциях, - я попыталась включить голос разума, хотя часть меня эгоистично ликовала, - Это всего лишь недопонимание. Стресс после похищения, скандал в газетах. Вы просто устали.

- Мы так решили, Эвелин, - более твердо, с металлом в голосе сказал Джек. Он сжал кольцо в кулаке так, что побелели костяшки, - Мари поспешила сделать самые худшие выводы, едва увидев грязную газетную утку, и даже не дала мне шанса объясниться. А я приревновал к Тэцуе, обнаружив доказательства ее измены. Если мы сейчас, еще до свадьбы, не в состоянии доверять друг другу, если при первых же трудностях мы бежим в разные стороны, то потом будет только хуже. Это нездоровые отношения. Мы просто разрушим друг друга.

В моем времени любой семейный психолог аплодировал бы Джеку стоя за такую осознанность и умение вовремя выявлять «красные флаги». Но здесь, в тени японского храма, это звучало как эпитафия их любви.

Воцарилась неловкая, тяжелая тишина. Никто не знал, что нужно дальше говорить. Сценарий сломался.

- И что теперь? - я первой нарушила эту тишину, потому что кто-то должен был это сделать.

- Теперь нужно как-то сказать отцу. И гостям, - Мари всхлипнула, - Я даже не представляю, как им все это объяснять. Какой позор...

- Ладно, ребята. Разбирайтесь со всем этим сами, - я отступила на шаг, - А я поеду в гостиницу собирать вещи. Моя миссия здесь закончена. Мне пора домой.

Я развернулась и пошла прочь по аллее. Пока я шла, слова хитрого лиса Тэцуи крутились в моей голове, словно заезженная пластинка. «Он никогда по-настоящему этого не желал... Я вижу, как он на тебя смотрит.».

Он ведь был абсолютно прав. Прав во всем. Только я, со всем своим опытом и знаниями из будущего, до одури боялась самой себе в этом признаться - я любила Джека. И только здесь, в чужой и далекой Японии, когда я увидела его с другой, когда поняла, что могу потерять его навсегда, до меня окончательно дошло: я люблю этого несносного, благородного летчика очень давно и очень сильно. Не как друга, не как «боевого товарища Эвелины Пелл», а как мужчину.

Я должна была задержаться в Токио еще на пару дней, так как мой транстихоокеанский лайнер до Штатов отплывал только в субботу. В день отъезда я приехала на небольшой местный аэродром. Я стояла на краю пыльной взлетной полосы, кутаясь в легкий плащ, и наблюдала, как Джек готовит свой отремонтированный биплан к вылету в Америку.

Я много раз наблюдала его сборы перед полетами, но еще никогда не следила за каждым его движением так жадно, стараясь запомнить каждую черточку его лица, каждую морщинку у глаз, когда он щурился от солнца. Запах машинного масла, нагретого металла и его одеколона сводил меня с ума.

- У тебя все нормально? - спросила я первое, что пришло в голову, когда он спрыгнул с крыла, вытирая руки ветошью.

- Вроде бы, - он пожал плечами, избегая моего взгляда, - Мне просто нужно время, чтобы все это осмыслить. Найти какую-то точку опоры. Еще вчера утром я был женихом, выбирал костюм и готовился к семейной жизни, а сегодня я снова один, и у меня даже нет четкого плана, куда лететь. Ты не видела мои летные очки?

- На правом крыле лежат, - я кивнула в сторону самолета, - Джек, послушай... а ты не хочешь вернуться в Нью-Йорк? Со мной. Немного погостить у нас в поместье? Прийти в себя, выдохнуть. Шарлотта будет просто счастлива тебя видеть, она все уши мне прожужжала о твоих самолетах.

Джек замер с очками в руках. Он медленно повернулся ко мне и как-то странно, с горькой усмешкой посмотрел мне прямо в глаза.