Он не отвёл глаз.
Совсем.
И молчал так долго, что Марта успела почувствовать, как по коже под воротом платья идёт тепло.
Потом Иэн очень медленно сказал:
— Более чем.
— Хорошо.
Она выпрямилась.
Он всё ещё смотрел.
И теперь в этом взгляде было не только интересное мужское внимание.
Там была серьёзность.
Вот это уже было опасно по-настоящему.
Чтобы не дать себе времени подумать лишнее, Марта сразу взялась за обычное: поправила валик под его ногой, проверила повязку, велела пить медленнее и не делать вид, что не болит.
А вечером случилось то, чего она ждала и одновременно не хотела.
Мойра пришла сама.
Не одна.
С Морвен.
И с такой осанкой, будто собиралась не говорить, а объявить приговор.
Марта как раз стояла у окна в малой гостиной, где разбирала с Томом списки по зерну. Комната была холоднее, чем хотелось бы, но светлее. На столе лежали счёты, куски пергамента, уголь и грубая карта полей, которую Иэн велел поднять из сундука. За три недели Марта успела понять: если хочешь управлять, сначала узнай, что у тебя вообще есть.
Увидев Морвен, Том тут же вскочил и вытянулся.
Мойра осталась стоять у двери.
Морвен подошла к столу.
На ней было серое платье из тонкой шерсти, с тёмным мехом у ворота. Лицо сухое, спокойное, но не пустое. Она выглядела как женщина, которая приняла решение и теперь собирается посмотреть, как на него отреагируют.
— Том, выйди, — сказала Марта.
Парень исчез почти мгновенно.
Когда дверь закрылась, тишина стала плотнее.
— Что случилось? — спросила Марта прямо.
— Дженнет, — так же прямо ответила Морвен.
— А что Дженнет?
Мойра вскинулась:
— Вы ещё спрашиваете?!
Марта перевела на неё взгляд.
— Да. Спрашиваю. И если будете орать, разговор закончится раньше, чем начнётся.
Экономка сжала губы.
Морвен сказала спокойно:
— Моя экономка утверждает, что вы унижаете её дочь при людях.
Марта молчала секунду.
Потом кивнула.
— Да.
Мойра аж пошатнулась от этой простоты.
— И не стыдно вам?!
— Нет.
— Да как—
— Потому что я не унижаю её без причины, — продолжила Марта. — Я пресекаю попытки влезть туда, где ей больше не место.
Мойра задохнулась.
— Она просто хотела…
— Нет, — спокойно сказала Марта. — Она хотела не «просто». Она хотела вернуть себе то положение, которое считала почти своим. И вы это знаете не хуже меня.
Экономка открыла рот, но Морвен чуть подняла ладонь. Этого хватило.
— И что вы предлагаете? — спросила свекровь.
Марта посмотрела сначала на неё, потом на Мойру.
— Уберите Дженнет из той части дома, где ходит Иэн. Пусть работает либо с вами, либо при кладовых, либо вообще внизу. Но не у его покоев и не там, где она может изображать раненую лебедь перед каждым проходом.
— Это жестоко, — прошипела Мойра.
— Нет. Это чистота в хозяйстве, — ответила Марта. — Или вы хотите устроить в замке бардак не только в еде и белье, но и в людях?
Мойра побледнела от злости.
— Вы всё время лезете туда, где вас никто не спрашивал!
— Ошибаетесь. Меня сюда именно затем и поставили — лезть туда, где всё разваливается.
Морвен молчала.
Долго.
Потом сказала:
— Дженнет уходит из верхнего крыла.
Мойра дёрнулась.
— Миледи!
— Я сказала — уходит.
— Но…
— И ты, Мойра, — голос Морвен стал чуть холоднее, — перестанешь делать вид, что не понимаешь разницы между верной службой и цеплянием за то, что тебе уже не принадлежит.
На лице экономки впервые проступило не просто раздражение.
Страх.
Короткий. Живой.
— Да, миледи, — выдохнула она.
Марта ничего не сказала.
Она и так видела всё, что нужно.
Когда Мойра вышла, Морвен осталась.
Подошла к столу, взяла один из пергаментов, посмотрела на записи — сколько зерна осталось, сколько испорчено, сколько ушло в деревню.
— Вы жёсткая, — сказала она, не поднимая глаз.
— А вы нет? — ответила Марта.
Морвен положила пергамент обратно.
— Я жёсткая с тем, что моё. Вы — со всем.
Марта чуть усмехнулась.
— Просто у меня нет роскоши выбирать.
Свекровь подняла на неё взгляд.
— Иэн смотрит на вас иначе.
Вот это было уже не про хозяйство.
Марта выдержала паузу.
— Я заметила.
— И?
— И пока это не мешает делу.
Морвен чуть склонила голову.
— Мне нужен наследник.
— Знаю.
— Но не от глупости.
Марта посмотрела на неё прямо.
— Тогда не мешайте мне.
В серых глазах Морвен мелькнуло что-то очень короткое. Может быть, уважение. Может быть, удивление. Может быть, просто признание того, что перед ней не девочка.
— Я и не мешаю, — сказала она. — Пока.
