— Вы это уже спрашивали, — ответил он спокойно.
— Тогда… вы были сердиты.
— И сейчас не особенно весел.
Она сглотнула.
— Я не хотела вам зла.
— Но пользы тоже не принесла, — сказал он всё тем же ровным голосом.
Дженнет побледнела, но не отступила.
— Я была рядом.
— Да.
— Я заботилась.
— Нет.
Одно слово.
Тихое.
Но такое, от которого даже у Марты внутри что-то щёлкнуло.
Дженнет заморгала. На секунду ей, кажется, действительно стало больно. Настояще. Но только на секунду. Потом снова включилась игра.
— Если бы не я, — произнесла она почти шёпотом, — вам было бы ещё хуже.
Иэн очень медленно перевёл вес на трость. Лицо у него стало жёстче.
— Если бы не вы, — сказал он тихо, — мне, возможно, было бы стыдно меньше.
Вот это уже было хорошо.
Очень хорошо.
Марта даже почти пожалела девушку.
Почти.
Но тут Дженнет сделала глупость. Она шагнула ближе и потянулась к его руке.
Вот тут Марта вышла из тени.
— Как трогательно, — произнесла она спокойно. — Я, кажется, вовремя. А то ещё немного, и пришлось бы искать в замке скрипку.
Оба повернули головы.
Дженнет дёрнулась, как пойманная на воровстве.
Иэн… у Иэна уголок рта дёрнулся.
Предатель.
— Миледи, — процедила Дженнет.
— Дженнет, — ответила Марта. — Какое удачное место для беседы. И какая удачная лента. Прямо вижу, как она помогает от боли в ноге.
У девушки вспыхнули щёки.
— Я просто хотела спросить…
— Нет, — сказала Марта. — Ты хотела напомнить о себе. Это разные вещи.
— Вы несправедливы.
— Я точна.
Она подошла ближе, остановилась рядом с Иэном и только теперь передала ему поднос.
— Вы, между прочим, должны были сидеть, а не разгуливать без разрешения.
— Я решил, что зал полезнее стены.
— А я решила, что вам ещё рано превращать свои прогулки в деревенские сплетни.
Иэн взял миску и уже не скрывал улыбки в голосе:
— Мне кажется, вы ревнуете.
Марта медленно повернула к нему голову.
— Мне кажется, у вас снова температура.
Дженнет стояла, переводя взгляд с одного на другого, и именно это впервые выдало ей главное: она всё поняла. Поняла, что дело уже не в хозяйстве и не в болезни. Между ними появилось то, куда ей не влезть ни слезами, ни лентой, ни памятью о прежней близости.
И от этого она действительно побледнела.
— Я пойду, — сказала она хрипло.
— Это впервые здравая мысль за разговор, — заметила Марта.
Дженнет развернулась и ушла почти бегом.
Марта проводила её взглядом, потом повернулась к Иэну.
— Ну?
— Что «ну»?
— Зачем вы сюда вышли без меня?
— Во-первых, не без вас, а сам. Это, как вы любите говорить, разные вещи.
— Во-вторых?
— Во-вторых, мне надоело видеть только стены, кресло и вас.
Она вскинула бровь.
— Меня?
— Да.
— Какой ужас.
— Именно. Надо было проверить, не разучился ли я видеть других людей.
— Проверили?
Он посмотрел в сторону, куда ушла Дженнет, потом снова на Марту.
— Да.
— И?
— Выиграли вы.
Она невольно фыркнула.
— Милорд, это даже не состязание. У меня просто больше дел.
Он хмыкнул и вдруг поморщился. Не сильно. Но Марта увидела.
— Так, всё. Назад.
— Марта.
— Назад.
— Вы невозможны.
— А вы упрямы. И это не повод стоять здесь до обморока.
Она подхватила поднос из его руки и жестом велела идти. Иэн подчинился, но медленно, с тяжёлой мужской неохотой. Они шли рядом — он с тростью, Марта чуть сбоку, готовая в любой момент подхватить, если качнёт. Его шаги всё ещё были неровными. Но уже шагами. Не перетаскиванием тела.
В комнате она сразу поставила поднос, помогла ему сесть в кресло и только тогда выдохнула.
— Ну всё, — сказала она. — Нагулялись. Довольны?
— Почти.
— Что ещё нужно для полного счастья? Собаку? Барабан? Конный выезд?
Он посмотрел на неё снизу вверх. И сказал тихо:
— Чтобы вы не убегали всякий раз, когда я говорю что-то не по списку.
Марта замерла.
Потом очень спокойно ответила:
— Потому что у меня пока нет времени на то, что не по списку.
— А если я скажу, что время всё равно найдётся?
— Тогда я скажу, что вы чертовски самоуверенны для мужчины, который ещё неделю назад не мог сам встать к окну.
Он усмехнулся.
— Значит, совсем ничего?
Вот теперь это уже было откровенно.
Не шутка. Не проба. Не оговорка.
Марта подошла ближе. Поставила ладони на подлокотники кресла по обе стороны от него и наклонилась так, чтобы он видел только её лицо.
— Послушайте меня внимательно, Иэн. — Голос у неё стал ниже. — Я не девочка, которая будет томно вздыхать у двери и краснеть от вашего взгляда. У меня нет на это ни возраста, ни желания. У меня есть дом, который надо ставить на ноги, деревня, где люди до сих пор готовы пить грязную воду, мать, которая следит за каждым моим шагом, сосед, который ждёт, когда вы окончательно сломаетесь, и ваше колено, которое я ещё не простила жизни. Поэтому да. Что-то есть. И нет — сейчас с этим делать я ничего не собираюсь. Понятно?
