Морвен стояла у противоположной стены галереи.
Не вмешивалась.
Не мешала.
Смотрела.
— Вы быстро, — сказала она.
— Я не люблю медленно, — ответила Марта.
— И не боитесь, что сломаете больше, чем построите?
Марта подошла ближе.
— Здесь уже всё сломано. Я просто убираю видимость порядка.
Морвен чуть прищурилась.
— Вы уверены в себе.
— Нет. Я просто не вижу смысла делать вид, что всё хорошо.
Свекровь молчала несколько секунд.
Потом сказала:
— Мойра уже жаловалась.
— Я не удивлена.
— Она говорит, что вы ломаете систему.
— Значит, система была плохой.
Морвен чуть склонила голову.
— Вы не оставляете людям возможности сохранить лицо.
— Я оставляю им возможность сохранить дом.
И снова пауза.
Длинная.
Тяжёлая.
Потом Морвен тихо сказала:
— Посмотрим.
— Посмотрим, — повторила Марта.
К обеду она уже не чувствовала ног.
Но останавливаться было нельзя.
Кухня.
Прачечная.
Кладовые.
Двор.
И снова к Иэну.
Она вошла без стука.
Он уже не лежал.
Сидел.
И… держал в руках кубок.
Сам.
— Вот это прогресс, — сказала Марта.
Он поднял на неё глаза.
— Я решил, что пить тоже нужно учиться заново.
— И как успехи?
— Пока не пролил.
— Значит, почти победа.
Она подошла ближе.
Он смотрел на неё иначе.
Внимательнее.
Дольше.
И это уже нельзя было списать на случайность.
— Вы устали, — сказал он.
— Да.
— И всё равно не останавливаетесь.
— У меня нет роскоши останавливаться.
Он поставил кубок.
— А если я скажу, что вы можете немного замедлиться?
Марта посмотрела на него.
— А если я скажу, что не могу?
Он усмехнулся.
— Тогда я скажу, что вы упрямая.
— Это мы уже обсуждали.
Он наклонился чуть вперёд.
— И всё же… вы не железная.
— К сожалению.
— Тогда хотя бы поешьте.
Марта замерла на секунду.
Потом усмехнулась.
— Вы решили за мной ухаживать?
— Пытаюсь.
— Рано.
— Вы сами так сказали.
Она покачала головой.
Но села.
И взяла хлеб.
Он наблюдал.
— Вы меня изучаете, — сказала она.
— Да.
— И что уже поняли?
Он задумался.
— Что вы не боитесь. Но это не значит, что вам не страшно.
Она замерла на долю секунды.
Потом кивнула.
— Верно.
— И ещё… — он чуть улыбнулся, — вы злитесь, когда вам предлагают помощь.
— Не всякую.
— Мою — злитесь.
— Потому что вы пока сами еле стоите.
Он тихо рассмеялся.
— Справедливо.
Марта доела, вытерла руки.
— Отдыхайте.
— Вы уйдёте?
— Да.
— А если я скажу, что хочу, чтобы вы остались?
Она посмотрела на него.
И на секунду позволила себе честность.
— Тогда я скажу, что у меня нет времени.
Он выдержал её взгляд.
— Пока.
— Пока, — ответила она.
И вышла.
Но уже в коридоре остановилась.
Потому что впервые за всё это время почувствовала не только усталость.
А ожидание.
И это было… опасно.
Очень.
Но она только сжала пальцы на краю плаща и пошла дальше.
Потому что пока у неё была одна задача.
Вытащить их обоих.
А всё остальное…
Подождёт.
К вечеру замок снова наполнился звуками.
Не шумом беспорядка — работой.
Из кухни тянуло тёплым хлебом, мясом и луком, томлёным в жире до сладости, а не до угольной горечи. Из прачечной поднимался пар. Во дворе скрипели колёса тележки, кто-то перекладывал дрова, кто-то стучал молотком по сырому дереву. И среди всего этого Марта шла быстро, как ходят люди, у которых день уже давно перевалил за середину, а дел меньше не стало.
Она только что вышла из кладовых, где Том с Робом уже перетаскивали мешки, сортируя всё на три кучки: живое, на исходе и вон отсюда к чёртовой матери. Пыль въелась ей в волосы, под ногтями осталась мука, плащ на плечах успел пропахнуть зерном и сырой древесиной. Но злости уже не было. Осталась сосредоточенность.
