— Я его отговаривал, миледи.
— Плохо отговаривал.
Она подошла вплотную, посмотрела на ногу, на положение тела, на напряжённые плечи.
— Сколько стоите?
— Достаточно, — отрезал он.
— Это не ответ.
— Несколько минут.
— Лжёте.
Он усмехнулся.
— Может быть.
Марта не стала спорить. Только мягко, но твёрдо положила ладонь ему на грудь.
— Сядьте.
— Я ещё—
— Сядьте.
В её голосе не было крика. Но было то самое, что заставляет слушаться.
Он посмотрел на неё, потом на кровать, потом коротко выдохнул.
— Чёрт с вами.
И позволил Робу помочь.
Когда он сел, лицо у него стало бледнее, но в глазах оставалось то самое — упрямство.
Марта кивнула.
— Уже лучше.
— Это вы так утешаете?
— Это я фиксирую факт.
Она опустилась рядом, аккуратно проверила повязку, положение ноги.
— Боль усилилась?
— Да.
— Где?
— В колене и ниже.
— Нормально.
Он приподнял бровь.
— Нормально?
— Да. Вы начали нагружать. Тело отвечает. Было бы хуже, если бы не болело.
Он внимательно посмотрел на неё.
— Вы странно утешаете.
— Я не утешаю. Я объясняю.
Она поправила ткань, чуть изменила угол, чтобы снять давление.
— И ещё раз так резко — и я вас привяжу к кровати.
— Это уже звучит опасно.
— Это звучит разумно.
Он вдруг усмехнулся.
И эта усмешка была другой.
Не язвительной.
Живой.
Марта это заметила.
И отметила.
Роб отступил, явно чувствуя, что дальше разговор уже не для него.
— Миледи, — сказал он, — я… могу ещё пригодиться?
Марта посмотрела на него.
Крепкий. Быстрый. Не глупый. И главное — уже втянутый.
— Можешь, — сказала она. — После завтрака идёшь к прачкам. Поможешь им таскать воду. И потом ко мне.
— Ко… вам?
— Да. Будем проверять кладовые.
Роб кивнул.
— Понял.
И вышел.
Когда дверь закрылась, в комнате стало тише.
Иэн посмотрел на неё.
— Вы быстро собираете людей.
— Я их не собираю. Я даю им работу.
— Это одно и то же.
— Нет. Это разные вещи.
Она поднялась, взяла со стола миску.
— Ешьте.
— Снова приказ.
— Снова.
Он взял ложку.
На этот раз рука у него почти не дрожала.
Марта села напротив.
И позволила себе несколько секунд просто смотреть.
На лицо.
На линию плеч.
На руки.
Он действительно менялся.
И это было… опасно.
Потому что вместе с силой возвращается не только тело.
Возвращается характер.
— Вы смотрите так, будто оцениваете товар, — заметил он, не поднимая глаз.
— Я оцениваю результат.
— И?
— Пока я довольна.
Он поднял взгляд.
— Пока?
— Да. Вы ещё не победили. Вы только начали драться.
Он усмехнулся.
— А вы?
— А я уже в процессе.
Он отложил ложку.
— Вы не боитесь?
— Чего?
— Что, когда я встану, я перестану нуждаться в вас.
Марта спокойно выдержала взгляд.
— Тогда я стану нужна этому дому.
— А если и дому вы будете не нужны?
Она чуть наклонила голову.
— Тогда я уйду. Но не раньше, чем сделаю всё, что могу.
Он смотрел на неё долго.
И в этом взгляде впервые не было ни насмешки, ни раздражения.
Только… интерес.
Настоящий.
— Вы опасны, — сказал он тихо.
— Я практична.
— Это хуже.
— Для кого?
Он не ответил.
Но угол его рта дрогнул.
И это было уже почти…
флиртом.
Марта это почувствовала.
И тут же отвела взгляд.
— После еды — отдых, — сказала она сухо. — Потом попробуем снова.
— Снова?
— Да. И медленнее. Без ваших геройских глупостей.
— Вы не любите героизм?
— Я люблю результат.
Он усмехнулся.
— А я, кажется, начинаю любить вас.
Марта подняла на него глаза.
И на секунду в комнате стало слишком тихо.
